– Джер, ты же видишь, что здесь я, наоборот, все уничтожаю. Так будет лучше, поверь.
– Я надеюсь, это не последняя наша встреча.
– Конечно, мне еще многому надо у тебя научиться.
После разговора с Джеральдом я еще долго сидел и смотрел в стену. Наше с ним прощание стало самым непростым. Я считал его своим другом, настоящим, и мне было тяжело.
Завтра настанет мой день рождения, но об этом, кроме меня, никто не знал. Где-то я читал, что люди взрослеют не с годами, а из-за каких-то событий в их жизни. Теперь же я ощущал это на себе. За какие-то несколько месяцев моя жизнь полностью изменилась. Но повзрослел я только сейчас, натворив ошибок по своей глупости и наивности. Меня все еще пугали воспоминания о кошмарах, но теперь я их не боялся: поселившийся внутри меня огонь согревал и нашептывал, что все будет хорошо. Мне даже почудилось, будто это был отец.
Но, несмотря на все, я оставался слабым, и если Эмилий прав, то мне следовало поскорее узнать, как воспользоваться силами и завершить то, чего не смог Аллан.
Нас провожали со всеми почестями. Члены Совета были довольны таким исходом. Первосвященник воздавал молитвы Богам. Джеральд хмурился, но я спокойно ему улыбнулся. Во мне впервые за долгое время поселилось чувство умиротворения и правильности происходящего. Я подошел к королю и поклонился ей:
– Ваше Величество, я приеду обратно по первому вашему зову.
– Не торопись, мой Словотворец, и постигай знания, со мной ничего не случится.
Мы оба играли и знали это. Но я не мог уехать, сказав лишь заученные слова на публику, поэтому взял руку короля и приложил ее к груди, туда, где билось мое сердце. Со стороны могло показаться, что я положил руку короля на камень, висевший у меня на шее. Поэтому жест выглядел торжественно и не мог вызвать подозрений.
Глядя прямо в синие глаза, я тихо произнес:
– Моя жизнь всегда будет принадлежать вам, несмотря ни на что.
Ее губы дрогнули, а рука, на секунду замерев, сжалась в кулак. Она ничего не ответила, но мне это и не требовалось. Это была лишь моя клятва.
Я взобрался на свою белоснежную лошадь. Прохладный порыв ветра растрепал волосы и обдал запахом приближающейся осени.
Эмилий воодушевленно отдавал последние распоряжения, а я окинул дворец взглядом, оставляя здесь частичку себя.
В день своего восемнадцатилетия я покинул место, которое хотел считать домом.
На чернильном небе вспыхивали первые звезды, стараясь своим светом хоть как-то скрасить мглу. Из открытого окна простирался вид на дорогу, уходившую на запад, по которой еще утром из дворца отбыли важные гости. К одиноко стоящей фигуре присоединилась еще одна. Высокий мужчина с длинными волосами, похожими на смоль, тоже посмотрел вдаль.
– Вы опрометчиво отпустили еще одного. – Он сказал это без укора, просто как данность.
– Нет, теперь я подарил надежду всем. Думаю, конец уже близок, а надежду нужно спасти любой ценой. Там он обретет свой дом.
– Вы как всегда, Ваше Величество.
Мужчина покачал головой. Он не знал, как стоит сейчас себя вести, и поэтому не находил слов, что случалось крайне редко. Тогда он достал из складок одежды потрепанную книгу.
– Один взбалмошный ребенок просил передать это вам.
Король бережно взял книгу в свои руки. Пальцы обводили несложные узоры на обложке. Он развернул ее так, чтобы свет луны падал на нее. На обложке слегка коряво было выцарапано: «Они будут нашим мостом, соединяющим расстояние между нами».
– А вашу книгу он забрал с собой, – как бы между прочим добавил мужчина.
Но король его не слышал, он погрузился в воспоминания и только раз за разом аккуратно проводил кончиками пальцев по буквам.
– Наконец-то я исполнил свой долг перед тобой, мой дорогой друг. Твой сын в безопасности, его дар не погибнет так же, как твой. Я не погублю его своими руками.
Он бережно прижал книгу к груди, баюкая ее, как самую дорогую вещь. Взор же короля вновь устремился вдаль, и, хотя внутренности нещадно горели, а кашель сковывал горло, он еще долго так стоял у открытого окна, обдуваемый прохладным ветром.
Подземелье было противно сырым и мерзким. При каждом шаге крысы с писком разбегались по углам. А́рбин не был трусом, но даже у него от этого места внутри все содрогалось, а ведь сейчас там, наверху, в теплом и освещенном зале продолжали пить и развлекаться оставшиеся гости. В эту минуту он бы все отдал, лишь бы находиться там на карауле. Но, к его сожалению, сегодня не везло.
