– Не исключено. Он держится совсем не так, как другие адвокаты, и в то время он мне очень понравился. И вот мы встретились все вчетвером, – рассказывал Брэд. – Карен с ее адвокатом, я и Карл. Так они и познакомились.
– Ясно. Но ведь их роман начался не сразу? – предположила Мартина.
– Не знаю, – с горечью отозвался Брэд. – Карен уверяет, что нет, но, с другой стороны, она же говорила мне, что как-то встречалась с Карлом, потому что пожалела его.
Марти решила, что какая-то часть истории ускользнула от ее внимания.
– Пожалела? Но почему? – удивилась она.
Брэд еще крепче вцепился в перила.
– Потому что несколько лет назад его жена и ребенок погибли в автокатастрофе, – ответил он, напряженно вглядываясь в ночной мрак.
– Господи, какой ужас! – воскликнула Мартина.
Брэд ударил кулаком по перилам.
– Конечно, это ужасно, – согласился он, – и мне тоже жаль его, но я думаю, что он сознательно рассказал Карен эту историю. Он хотел, чтобы она почувствовала жалость к нему.
– Боже мой, Брэд, неужели ты считаешь, что он делится своим горем с каждым встречным? – Мартина искренне считала такое поведение невозможным. – Он рассказал ей о трагедии только потому, что она понравилась ему, а не потому, что рассчитывал завоевать ее расположение. – Марти была разочарована тем, что Брэд оказался таким эгоцентристом, и потому в ее голосе проскользнуло легкое раздражение. – Ты обманываешь самого себя, если все еще полагаешь, будто Карл украл у тебя жену. Конечно же, Карен не могла не симпатизировать мужчине, который отнесся к ней с участием после того, что произошло между вами. Ты пытался заключить ее в клетку, ты рассчитывал, что она останется с тобой из-за комплекса вины перед дочерью. Это называется шантаж, Брэд Макинтош! Твоя жизнь не войдет в нормальную колею до тех пор, пока ты не отыщешь в себе достаточно мужества, чтобы признать собственную ошибку.
Брэд изумленно поглядел на нее.
– О чем это ты толкуешь? – спросил он.
– Вот видишь, Брэд, ты так ничего и не понял. – Марти с горечью сорвала с себя его пиджак и швырнула на перила, с которых он тут же соскользнул на пол. Марти не стала поднимать его.
– И откуда только взялись на земле целые орды мужчин, готовых превратить женщину в свою собственность?! – с негодованием воскликнула она.
Распахнув высокую стеклянную балконную дверь, Мартина смешалась с танцующими, оставив Брэда в одиночестве. «Вот расплата за то чувство жалости, которое я почувствовала к нему с самого начала, – подумала Марти. – Почему мужчины ожидают, что женщины непременно будут гладить их по головке и утешать вне зависимости от того, виноваты они или нет? Какое колоссальное самомнение! Ничегошеньки-то он не понял… и, наверное, не способен понять», – заключила она.
Но хуже всего, по мнению Мартины, было то, что его мысли все еще целиком занимала Карен. Он продолжал размышлять над тем, как несправедливо (по его мнению) с ним обошлись. Бессмысленно пытаться строить отношения с мужчиной, пребывающем в подобном состоянии. Да, ее к нему влекло, как и его к ней, но – и это было очень печально – для Мартины Вудс, строго говоря, вообще не должно было существовать мужчины по имени Брэд Макинтош. Нет-нет, ей надо немедленно раз и навсегда выбросить его из головы.
Марти огляделась вокруг в поисках собеседника, с которым ей можно было бы скоротать вечер. Джессика поймала ее взгляд и указала на группу людей, стоявших возле дверей гостиной. Марти послушно присоединилась к ним. Там оказалось двое людей, которых она смутно помнила. Она немедленно вступила в разговор, чуя спиной, что балкон оставался закрытым. Брэд все еще был там. Вскоре сосед Марти пригласил ее на танец, и она охотно приняла приглашение.
На столе, уставленном разнообразными закусками, горело множество свечей, но ни люстра под потолком, ни торшер включены не были, поэтому Марти ясно видела, что Брэд так и стоял, прислонившись к перилам, и глядел не в комнату, а во мрак во дворе. Она не знала, поднял ли он свой пиджак, но, во всяком случае, он его не надел.
Марти с трудом подавила в себе желание подойти к Брэду и утешить его.
Посреди гостиной весело танцевали несколько пар. Настроение у всех было приподнятое, и Марти почувствовала, что тоже готова наслаждаться танцем. Она с детства любила танцевать и даже подумывала стать балериной, однако со временем практические соображения взяли верх. Конечно, она неплохо двигалась и обладала чувством ритма, но этого было мало для того, чтобы танцевать на сцене. Перебиваться же случайными заработками она себе позволить не могла.
И вот теперь она радостно кружилась по комнате, прекрасно понимая, что очень нравится своему партнеру. Они станцевали несколько медленных танцев, потом один или два быстрых, а затем ее визави заговорщицки подмигнул ей, и они начали отплясывать что-то совсем уж невообразимое. Мысли о Брэде Макинтоше Мартина постаралась запихнуть в самые глубины подсознания. Подобно игре в теннис, танец требовал много энергии, и Мартина чувствовала себя свободной и раскованной.
