Заглянув ей через плечо, я увидел, как в шерсти исчезает маленькая черная точка. Мы уложили Марли на пол и принялись тщательно перебирать его шерсть. Блохи на нем буквально кишмя кишели! Целые полчища блох!
Мы, разумеется, слышали о знаменитых флоридских блохах и клещах. В регионе, где не бывает ни серьезных холодов, ни даже легких морозов, популяция насекомых процветает. Дженни пришла в ярость: какие-то мерзкие твари пожирают заживо ее щеночка! Разумеется, мы во всем винили Бадди (хотя и не имели на то доказательств). Дженни схватила ключи от машины и выбежала за дверь.
Полчаса спустя она вернулась с сумкой, полной химикатов. Были в ней спреи от блох, мази от блох, порошки от блох, раствор от блох и мыло от блох. Еще пестицид для сада. И специальная расческа для вычесывания яиц насекомых.
Моя жена рьяно взялась за дело. Сначала она засунула Марли в ванну и тщательно вымыла специальным мылом. Затем облила с ног до головы раствором, состав которого, как я заметил, полностью совпадал с пестицидом для сада. Пока Марли, воняя, как целый химзавод, сох в гараже, Дженни пропылесосила весь дом, а затем обрызгала каждый уголок противоблошиным спреем. Я со второй баночкой спрея обошел дом снаружи.
— Как ты думаешь, — спросил я, когда все было закончено, — прикончили мы этих маленьких ублюдков?
— Думаю, такой атаки они не вынесли, — ответила она.
Война с блохами по адресу Черчилль-роуд, 345, увенчалась сокрушительным успехом. Каждый день мы внимательно осматривали Марли, но зловредных насекомых больше не видели.
Несколько недель спустя, когда мы лежали в постели и читали, Дженни вдруг закрыла книгу и сказала:
— Скорее всего, это ровно ничего не значит.
— Что ничего не значит? — рассеянно спросил я.
— У меня запаздывают месячные.
Я повернулся к ней:
— Правда?
— Да, уже на неделю. И чувствую я себя как-то странно.
— Как это — «странно»?
— Как будто подхватила легкий желудочный грипп.
— И ты думаешь… — начал я.
— Ничего я не думаю, — быстро ответила Дженни.
Только в этот миг я осознал, как это важно — и для нее, и для меня. Несколько минут мы молча лежали рядом.
— Так мы никогда не заснем, — сказал я наконец.
— Эта неизвестность меня убивает, — призналась она.
— Вот что, — сказал я. — Сходим-ка в аптеку и купим тест.
Мы натянули футболки и шорты и вышли за дверь. Марли радостно прыгал вокруг, увлеченный идеей вечерней прогулки на автомобиле. Он скакал и плясал вокруг нашей «тойоты-терсел», восторженно истекая слюной. «Господи боже, — подумалось мне, — можно подумать, что это он станет отцом!»
Аптека работала до полуночи: Дженни зашла внутрь, а мы с Марли остались в машине. Пес устроился на заднем сиденье и нетерпеливо повизгивал, не сводя глаз с двери.
— Спокойно, спокойно, — сказал я ему. — Она вернется, не сомневайся.
В ответ Марли мощно отряхнулся, обдав меня фонтаном слюны и собачьей шерсти.
Появилась Дженни с пакетиком в руках; несколько минут спустя мы уже разложили тестовый набор на краю раковины в ванной. Я прочел вслух инструкцию.
— Значит, так, — сказал я. — Во-первых, ты должна пописать в эту чашечку.
Затем следовало опустить бумажную полоску в мочу, а после этого — во флакончик с особым раствором.
— Подождите пять минут, — зачитал я. — Затем опустите во второй раствор и подождите пятнадцать минут. Если полоска станет голубой — вы беременны!
Мы отсчитали первые пять минут. Затем Дженни опустила полоску во второй раствор и сказала:
— Не могу сидеть тут и смотреть!
Мы вышли в гостиную и принялись натужно болтать о каких-то пустяках, притворяясь, что ничего особенного не ждем. Целую вечность спустя зазвонил таймер.
— Пора, — сказал я.
Я вошел в ванную и выудил из флакона бумажную полоску. Никаких сомнений — она была голубой! Не просто голубой — темно-синей, как океанские глубины!
— Поздравляю, солнышко, — сказал я.
— Боже мой! — только и смогла прошептать она и бросилась ко мне в объятия.
Мы стояли у раковины, обнявшись и закрыв глаза… а я не сразу ощутил какое-то движение у наших ног. Взглянув вниз, я увидел, что вокруг нас, мотая головой и от избытка чувств колотя по двери хвостом, прыгает Марли.
Я протянул руку, чтобы его приласкать, но он отскочил. Черт возьми! Он же пляшет «мамбу Марли» — и это может означать только одно…
— Ну-ка, что у тебя там? — грозно вопросил я.
Марли бросился в гостиную, я за ним. Наконец я загнал его в угол, заставил разжать зубы… и сначала ничего не заметил. Лишь в следующий миг разглядел что-то глубоко в пасти, на самом корне языка. Что-то длинное и плоское. И синее, как океанские волны.
— Извини, приятель, — сказал я, — но это мы сохраним на память.
И мы с Дженни принялись хохотать как сумасшедшие. А потом она схватила Марли за передние лапы и закружилась с ним по комнате.
— Марли, ты скоро станешь дядюшкой!
В ответ он лизнул ее большим мокрым языком прямо в губы.
На следующий день Дженни позвонила мне на работу. Голос у нее звенел от волнения. Врач официально подтвердил результаты тестирования.
— Он говорит, все идет нормально! — радостно сообщила Дженни.
