Однажды утром, вскоре после этого, я вновь проснулся рядом со своей женой. Дженни — прежняя Дженни — ко мне вернулась. Мрачное облако уныния и раздражения, окутывавшее ее в последние недели, испарилось без следа. Послеродовая депрессия растаяла, как сон. Казалось, рассеялись злые чары, и мою жену покинули мучившие ее демоны. Снова сильная, снова бодрая и энергичная, теперь она не просто легко справлялась с двумя маленькими детьми — она наслаждалась своим материнством. Вернул себе ее расположение и Марли. Часто, держа на обеих руках по малышу, она наклонялась, чтобы поцеловать пса в лохматую макушку. Она играла с ним в «принеси палку» и угощала остатками гамбургеров. Порой, когда мы слушали какую-нибудь хорошую песню, она вскакивала, брала Марли за лапы и пускалась с ним в пляс по комнате. А иногда по вечерам, когда он привольно раскидывался на полу, ложилась рядом и зарывалась лицом в его густую шерсть. Моя жена вернулась ко мне.
В жизни порой случается такое, чего никакому лгуну не выдумать, поэтому, когда Дженни позвонила мне на работу и сказала, что киностудия приглашает Марли на кастинг, я сразу поверил.
— Для кино? — переспросил я.
— Ну да, дурачок, для кино, — ответила она. — Для полнометражного фильма!
Я попытался вообразить себе нашего пожирателя гладильных досок в роли героического пса, вытаскивающего детей из горящего дома. И не смог.
— Нашего Марли? — переспросил я еще раз.
Да, все оказалось верно. Неделю назад начальница Дженни в «Палм-Бич пост» попросила ее оказать услугу одной ее подруге. Эта подруга, фотограф Колин Мак-Гарр, работала сейчас на нью-йоркскую киностудию под названием «Шутинг гэллери», на съемках художественного фильма. Основные съемки разворачивались в городке Лейк-Уорт к югу от нас. От Колин требовалось найти «типичный южнофлоридский дом» и перефотографировать его сверху донизу — книжные полки, холодильник, шкафы и так далее, — чтобы помочь декораторам сделать фильм реалистичным.
— В съемочной группе одни геи, — объяснила Дженни ее начальница. — Они плохо представляют, как живут в этих местах семьи с детьми.
— Звучит как какое-то антропологическое исследование, — заметила Дженни.
— Так оно и есть.
— Ладно, — согласилась Дженни. — Надеюсь, мне не придется ради этого устраивать уборку.
Приехала Колин и начала снимать — не только наши пожитки, но и нас самих. Как мы одеты, как причесаны, как сидим на диване. Снимала наших мальчишек в кроватках. Словом, снимала типичную семью и их типичного кастрированного пса. По крайней мере, если удавалось поймать его в кадр.
— Боюсь, Марли у нас получится несколько смазанным, — заметила она.
Колин отсняла все, что хотела, и уехала — а я невольно задумался о том, что может из этого выйти. Мне было известно, что большую часть актеров на второстепенные роли и всех статистов режиссер собирается нанять на месте. Что, если в ком-нибудь из нас он откроет кинозвезду? Бывали на свете и более удивительные случаи.
Я почти видел, как режиссер сидит за столом, заваленным фотографиями. Вдруг замирает над одним снимком, а затем кричит своим помощникам:
— Приведите сюда этого человека! Я должен его снять!
Меня долго ищут. Когда находят, я долго отнекиваюсь — но наконец, как бы нехотя, соглашаюсь сняться в кино.
Колин поблагодарила нас за съемки и ушла. Она не давала нам поводов думать, что сама она или кто-то другой из съемочной группы нам перезвонит. Но когда несколько дней спустя Дженни позвонила мне на работу и сказала:
— Я только что говорила по телефону с Колин Мак-Гарр — и угадай, что она мне предложила! — сомнений у меня не было.
— И что же? — с сильно бьющимся сердцем поинтересовался я.
— Она сказала, режиссер хочет попробовать Марли.
— Марли?! — переспросил я, уверенный, что ослышался.
— Видишь ли, — как ни в чем не бывало пояснила Дженни, — ему нужен большой, глупый, недотепистый пес.
— Недотепистый?
— Так сказала Колин. Большой, глупый и недотепистый.
Что ж, характер Марли режиссер определил очень точно.
— А обо мне он ничего не говорил? — со слабой надеждой поинтересовался я.
— Да нет, — ответила Дженни. — С чего бы?
На следующий день Колин приехала за Марли. Понимая важность первого впечатления, наш будущий киноактер показал себя во всей красе: влетел в гостиную, как метеор, со всего маху врезался в кофейный столик, отлетел, наткнулся на кресло, опрокинулся на спину, вскочил на ноги и на полном ходу врезался в Колин, едва не сбив ее с ног.
— Может быть, дать ему успокоительное? — предложила Дженни.
Но Колин заверила нас, что режиссеру нужно увидеть Марли в его естественном состоянии и настроении, и укатила, увозя счастливого пса в кузове своего красного пикапа.
Два часа спустя «Колин и компания» вернулись с вердиктом: Марли прошел кастинг.
— Не может быть! — взвизгнула Дженни.
Наш восторг не угас, даже когда выяснилось, что Марли — единственный из всех актеров — будет работать бесплатно.
Я спросил, как прошел кастинг.
