Девушки сразу раскраснелись, зашептались, засмеялись. Довольное произведённым эффектом, Дитя пришпорило лошадь и кивнуло кортежу продолжать свой путь.
За Ночной Гарпией тянулся длинный строй Огненосцев, самые молодые из которых несли плащи перекинутыми через плечо с какой-то непростительной для людей их сана гордостью. За ними, отделённые парой метров, бесшумно двигались Ловчие: наблюдательные, подозрительные к любому движению в толпе, готовые к атаке. Не пожелавшее снимать даже ради помпезного случая свои страшные маски, Молчаливое войско маршировало следом, синхронно и чётко чеканя шаг, будто руководил ими кто-то настолько могущественный и страшный, что превратит их в кучку железок и мяса, если хотя бы один из них выбьется из такта. Ритм задавали воодушевлённые барабанщики, горнисты и флейтисты, за спинами которых выписывали в воздухе невероятные пируэты акробаты и жонглёры.
Перед самой каретой два десятка церковников и знаменосцев несли на длинных шестах золотые бутоны чистотела и обновлённые жемчужно-белые агдеборги с алыми лилиями.
– Впечатляет, – покачал головой оценивший по достоинству старания Петры отец Ноэ, когда они с Альфредом вышли из дальней двери кирхи и встали у парадного входа рядом со всклокоченным камергером.
– И не говорите, святой отец, – отозвался хранитель ключей, высматривая что– то в толпе. – Если бы вы только знали, сколько сил у меня ушло на то, чтобы собрать всех этих людей вместе и просеять сквозь сито строжайшего отбора обеих леди Абертон. А отрепетировать номера и марш? Честное слово, святой отец, мне порой кажется, что вместо того, чтобы искать по всему Ангенору этих эквилибристов и акробатов, на наличии которых настояла наша всеобщеуважаемая матушка короля, было бы проще обучить паре цирковых номеров наших безмолвных… как их там. Вы поглядите, как они вышагивают, словно один человек, магией размноженный на десяток. Удивительная синхронность. Точно вам говорю, скажи им прыгнуть кульбит через голову, любой из них сделал бы его лучше всех этих привозных скоморохов, которые сразу, как их разместили в Туренсворде, устроили мне, между прочим, истерику: мол, они такие важные персоны, которые выступали даже перед самим постулом, а поселили их не в донжоне, а в какой-то там Ласской башне. Нет, вы только подумайте!
– Вы немного расстроены, – пришёл к очевидному выводу священник.
– Расстроен? – вспыхнул камергер. – Да эта коронация стоила мне новой плеши! Редчайшую красную махагони для кареты заказывали у постула и везли перекладными каравеллами из рощ самого Тиса, – посетовал старик. – А когда последняя из них из-за внезапного шторма затонула при входе в Аквамариновую бухту, пришлось срочно заказывать новую партию. Материала не хватило, и мне пришлось договариваться об уступках со стороны эвдонцев, потому что постулу самому было нужно это дерево для своих нужд! Благо мы смогли договориться о поставке на условиях, чтобы все остались довольны, хотя это соглашение и стоило короне целых три тысячи крефов. Золотом! А, мать их, треклятые узорчики на карете? На отделку ушло двенадцать килограммов чистейшего золота, а бриллианты и рубины везли срочной поставкой из Перевёртышей. А подушки из шёлка с золотыми вензелями? Хрустальные ручки только той формы, которую придумала и нарисовала леди Абертон? Бедные стеклодувы чуть душу Чарне не отдали, пока не смогли выдуть эти завитки! А ведь когда-то отец и братья нашего нового короля ехали за короной верхом на лошадях в обычных упряжках. Впрочем, я удивлен, что леди Улиссе не пришла в голову идея, чтобы её внука к кирхе несли в золотом паланкине графы и графини Ангенора, как рабы носят своего постула, и только по дорожке из агдеборгов с бычьими головами, символизирующими поверженный род. А ведь мне пришлось бы организовывать и это, а потом усмирять взбесившихся сторонников Осе. Господи, – Корвен возвёл руки к небу, – если ты существуешь, пусть она никогда этого не придумает.
– М-да, – пожал плечами священник, полностью разделяющий негодование уставшего от самодурства камергера. – Леди Улисса отличается особенным трепетом в отношении всего, что касается демонстрации власти.
– Туренсворд уже на себя не похож. Всё, что напоминало о прежних королях, убрано, уничтожено, демонстративно сожжено. Святой отец, мне страшно за замок. Страшно, что с ним будет потом.
– А есть повод?
– О, поверьте даже, если сейчас его нет, его будет весьма легко организовать. Она даже платья принцессы Вечеры извела, представляете? Приказала перешить их в обивку коронационной кареты! Тканью из её кушаков обила отставную лестницу, камнями из заколок и колец украсила сиденье кучера. Даже леди Петра пыталась уговорить её оставить вещи Вечеры в покое, но эта женщина хуже любого мародёра!..
Шум толпы внезапно стал громче. Над головами показалась сверкающая бриллиантами крыша кареты.
– Теабран? Теабран, ты меня слышишь?
Улисса похлопала внука по колену сложенным веером.
– М-м?
– Ты сегодня сам не свой. Ты слышал, что я спросила?
Теабран опустил полог занавески и закрыл окно.
– Извини, я отвлёкся.
