– Что ж? – Сальвадор решил отставить в сторону личные интересы и размышления и взять инициативу в свои руки, тем более что, к своему разочарованию, он действительно вошёл в положение графа Урбино. – Предположу, мой брат не будет против, если я возьму на себя роль его поверенного в данном вопросе, тем более что официально мы с вами обсуждаем налог на сахар в следующем году. Думаю, будет справедливо, если Кантамбрия предоставит Лагримоне войско численностью, скажем, две тысячи единиц конницы. Оплата услуги по минимальной ставке десять тысяч золотых сибров плюс содержание.
– Ничего не имею против, – не раздумывая ответил граф.
– Отдельно пехота – пятьсот человек. Три тысячи плюс содержание.
– Согласен.
– И вам где-то надо будет их всех держать. Казармы.
– Это я организую, были бы люди.
– И главнокомандующие.
– А их до сих пор не подыскали?
– Отчасти, – успокоил настроенного решительно графа казначей. – У пехоты и двух частей конников есть командиры, все с опытом, а у одной части конной гвардии уже нет.
– Как нет? – Урбино не понял, к чему клонит казначей. – Куда же он делся?
– Скажем так, проявил излишнее усердие в воспитании своего коня. Животное сей пыл не оценило и лягнуло его прямо в голову. Похоронили за городом.
– Какая неприятность. И что? Неужели его совсем некому заменить?
– Его ближайшие помощники погибли ещё в битве за Паденброг.
– Что ж ты будешь делать? И как быть?
– Я могу командовать, – снова предложил свою кандидатуру Керро, в нетерпении заёрзав на стуле и на всякий случай подняв, как прилежный школьник, руку.
Мужчины скептически посмотрели на юношу.
– Ты снова начинаешь старую песню? – ощерился старик. – Нет. И точка. Сальвадор, как мы можем решить эту проблему с наймом? Что вы посоветуете? Может быть, обратиться к Пелегру, пока это не сделала Паучиха?
Сальвадор уже собрался ответить, как его снова прервали.
– Но я правда могу, – глаза Керро загорелись какой-то болезненной надеждой. – Я сижу в седле, владею мечом.
Граф вздохнул.
– Мальчик мой, пригони-ка лучше служанок с веерами – тут невыносимо душно, вот и ты перегрелся.
– Никуда я не пойду! – воскликнул юноша и встал. – Отец, ты не понимаешь!
– Я всё прекрасно понимаю! – прикрикнул на непокорного Урбино. – Только я не собираюсь отправлять своего сына на войну.
– Ты говоришь так, будто я малолетний, а в Ангеноре в моём возрасте становятся кирасирами!
– Или ложатся в могилу. Керро, прошу тебя, сядь! Мне неудобно смотреть на тебя снизу вверх.
– Нет, не сяду! Не сяду!
– Что за гонор, вы только посмотрите, Сальвадор! Никакой управы на него не найти.
– Как не было возможным её найти и на вас, когда вы были в его возрасте? Полагаю, – догадался казначей, и по его серому лицу скользнула тень улыбки.
– Прошу, давайте без сарказма, мой друг.
– Прошу меня простить, – извинился Сальвадор. – Просто я уже который раз замечаю схожесть вашего с сыном поведения. Жесты, мимика. Предполагаю, вы в молодости тоже не мечтали прожить жизнь в душных кабинетах?
– Отец, я хочу сделать что-то достойное, – ухватился за соломинку Керро. – Нужное, а не сидеть всю жизнь в конуре без окон, сводя чей-то проклятый дебет и кредит.
– То есть работа казначея недостойная и никому не нужная, по-твоему? – насупился граф. – Ну, ничего себе заявление, я вам скажу. Сальвадор, прошу, раскройте моему дурачку глаза.
– Не в этом дело, отец! – напирал юноша. – Я ненавижу Коллегию, и я буду ужасным казначеем!
– У тебя прекрасные оценки.
– Их мне ставят их-за того, что я твой сын. А во время последнего экзамена меня и это не спасло. Мне поставили пересдачу через два месяца. Ты же сам знаешь.
– Подумаешь? – пожал плечами граф. – Статистику никто не сдаёт с первого раза. Подготовься лучше, и ты всё сдашь.
– И не подумаю, – заявил Керро, подбоченившись для пущего эффекта.
– Друг мой, прошу, уймите своего будущего коллегу, – граф обратился к казначею в поисках поддержки, – иначе своим благородным, но совершенно глупым юношеским пылом он подожжёт под собой ковёр.
– Не уверен, что хочу вмешиваться в ваши семейные отношения, – Сальвадор предпочёл капитулировать.
– А вы вмешайтесь, – настаивал старик, – я разрешаю, иначе этот благородный рыцарь в сияющих доспехах уже завтра отправится штурмовать замок придурка Апульи, откуда его и обстреляют горящими стрелами.
– Отец, я же не дурак.
– Ты мой сын, – Урбино жестом заставил Керро замолчать. – Любимый сын. Дитя женщины, которую я полюбил и по которой я скучаю до сих пор. Я никогда не воевал и не собираюсь хоронить тебя, вспоротого каким-нибудь маньяком типа Ночной Гарпии, если от тебя вообще что-то останется после Огня Теабрана.
– У Паучихи, насколько мне известно, нет Огня, – уточнил Сальвадор. – Алмекий отказался его продавать, как и формулу, и король его поддержал. Никто не может дать гарантию, что у покупателя руки не окажутся кривыми и он не сожжёт всё в округе из-за собственной безалаберности.
