Пока говорили о мужчинах, Ма Лей молча делала одну сигару за другой и думала о Ко Мьин Мауне, своем любимом. Он был учителем начальной школы и жил со своими престарелыми родителями. Ма Лей любила его и верила ему. Хотя, конечно, сейчас такое время, когда мужчины нарасхват. Вот и Кхин Чвей недавно прочитал в газете, что в Бирме сейчас больше женщин, чем мужчин. Вполне может случится, что другая уведет его прямо из-под носа. Что тогда делать? Об этом лучше не думать. Страшно!
— Ой, девочки! Вон идет наш образованный! — закричала одна из работниц. Все мигом повернулись к окну. Мимо по улице шел высокий, гладко причесанный молодой человек лет двадцати и посматривал на девушек.
запела своим хриплым голосом Ма Джи Ма.
Прохожий сразу понял, что песня ему предназначена, и ускорил шаги.
— Вот видишь, Ма Джи Ма, как ты его смутила, — посетовала Ма Лей.
— Пусть не важничает. А то кончил колледж, получил диплом и ходит тут, задается.
— А где он сейчас работает?
— Два года назад кончил, а работы до сих пор нет.
— Сколько денег ушло на учебу, и все напрасно. Лучше уж так, как мы, работать.
— Как сейчас пишут: всякий труд почетен. А парень он, что ни говори, способный. Диплом, что ни говори, в кармане. Вон у До Чайн дети школу так и не закончили. Женились. А о родителях ни один не думает. Кто стариков кормить будет?
— Смотрите-смотрите! Вон женин подкаблучник показался.
Девушки, как по команде, вновь повернулись к окну. Мимо проходил клерк из торгового управления. Маленький, глаза навыкате. Одна уже немолодая работница сказала:
— Герой! Как с женой повздорит, так она его что есть силы за вихры таскает.
Послышался смех.
— Не устали еще языки чесать? Тринадцатого утром вас всех приглашает к себе Ко Сан Кхин на подношение монахам, — сообщила дочка хозяйки артели.
Новость обрадовала Ма Лей. Конечно, будет очень весело. Процессия пройдет по всему городу. Надо приодеться. «Обязательно где-нибудь увижу Ко Мьин Мауна», — подумала девушка. У нее были две выходные юбки, и теперь она решала, которую из них надеть, чтобы больше понравиться любимому. Лицо ее осветилось, что не ускользнуло от прозорливой Ма Джи Ма.
— Знаю, чему ты радуешься. Только гляди — берегись, — не преминула она предостеречь девушку.
После обеда в помещении артели на какое-то время воцарилась тишина. Может, ко сну всех клонило, а может, уже выговорились. Работали молча под звяканье ножниц да стук сигар о бамбуковые столики.
Утром по холодку работа спорится, и до обеда Ма Лей накрутила больше двухсот сигар. Днем же, когда солнце стоит в зените, становится жарко, от яркого света и послеполуденного зноя слипаются глаза. Вот и сейчас руки продолжали двигаться, но работать не хотелось.
— Что, девочки, совсем скисли? А ну-ка, хватит дремать. Давайте песню споем, — решила расшевелить товарок Ма Джи Ма.
Одна из девушек в отдаленном углу затянула песню. Другая поддержала ее, третья в такт песне застучала сигарой по деревянному столу.
Ма Лей отобрала пять самых ровных табачных листьев и скрутила из них сигары. Это для Ко Мьин Мауна. Она отложила их в сторону. Испокон веков девушки ее профессии подносят сигары в подарок своим любимым. Об этом еще два века назад одна поэтесса писала:
В помещение не вошла, а прямо-таки вплыла толстая, вся увешанная золотом и драгоценностями хозяйка артели До Кхин Тхей. На ней была дорогая красивая юбка и белая нейлоновая блузка.
— Было бы очень кстати, если бы вы остались поработать вечером. Сейчас на наши сигары хороший спрос. Больше сделаете, больше заработаете, — заявила она и ушла.
— «Больше заработаете». Ишь какая добренькая. А о том, что она за наш счет еще больше наживется, не сказала. Мы тут выкладывайся, а она еще больше жиреть будет, — возмущенно заявила Ма Джи Ма.
Ма Лей молча продолжала работать. Ма Джи Ма никак не могла успокоиться:
— Чем больше мы крутим сигар, тем больше золота она покупает. Я у нее уже больше двадцати лет работаю, и как была простой работницей, так и осталась. Не разбогатела. А ее превосходительство До Кхин Тхей выстроила себе за это время каменные хоромы, золота да серебра понакупала. До нас ей дела нет. Помните, когда в прошлом году табачного листа не было, сколько мы без работы сидели? Сделала она для нас хоть что-нибудь?
— И чего люди курят эти сигары? Что в них хорошего? — пожимая плечами, сказала Ма Кхин Чвей.
— Ты не понимаешь, потому что сама не куришь. После обеда выкурить сигарету — просто наслаждение, — возразила Ма Джи Ма.
