На работе Маун Соу Моу повздорил с начальником, а вернувшись домой, не сдержался и накричал на жену. А у той целый день ребенок с рук не сходил и вдобавок сырые дрова никак не разгорались. Волновалась, что к приходу мужа обед не будет готов. А теперь из-за какой-то книжки выслушивай незаслуженные упреки. Ма Чо Су не выдержала и расплакалась. А дальше ссора продолжалась по хорошо известному сценарию. Муж и жена без труда находили самые обидные слова, не задумываясь над тем, какую рану наносили они друг другу.
— Прекрати реветь, а то сейчас получишь!
— Ну, ударь! Покажи хоть здесь свою мужскую силу!
— Замолчи, говорю!
— Ну, что же ты? Можешь убить сразу на месте. Жена зачем нужна? Чтобы бить ее. Ну так бей! — кричала Ма Чо Су истошным голосом.
У Маун Соу Моу голова пошла кругом. Он выскочил из дома и решил немного пройтись, чтобы прийти в себя. Побродив по близлежащим улицам, он почти успокоился и направился к дому с намерением помириться. Он был немало поражен, когда увидел, что жена вынимает из раскрытого гардероба свои блузки, юбки, детские вещи и аккуратно укладывает их в чемодан.
— Что здесь происходит?
— Не желаю оставаться в одном доме с бессердечным человеком, который не хочет понять свою собственную жену. С завтрашним поездом я уезжаю к дяде.
— Ты хорошо все обдумала?
— Да.
— Это твое окончательное решение?
— Да.
— И что это я тебя уговариваю? — проснулась в нем внезапно мужская гордость. — Можешь катиться на все четыре стороны! — крикнул он в сердцах.
Их годовалый сынишка смотрел то на папу, то на маму и радостно улыбался во весь рот. Где ему было понять, о чем так громко говорят его родители?
Вечером Маун Соу Моу забрал простыню, подушку, одеяло и ушел спать в другую комнату. Почитав немного, он погасил свет. Мысли о предстоящем отъезде жены не давали ему уснуть. Как же все это произошло? И что он сегодня завелся? Шутки шутками, а семья-то вот-вот развалится. Ма Чо Су женщина добрая, спокойная, но с характером. Если уж завтра уедет, то обратно не вернется. А сынишка? Он же останется без отца! Нет, Маун Соу Моу. Ты должен крепко подумать. Ты мужчина, ты должен уступить. Конечно, всякому ясно: уступи ей сейчас, так потом нелегко уже будет сохранить престиж главы семьи. Тяжело вздохнув, Маун Соу Моу полежал немного, прислушался и ласково позвал:
— Ма Чо Су!
Ответа он не услышал. В доме было тихо.
— Ма Чо Су, ты спишь, что ли?
Молчание.
«Ну и пусть. Скажите, какие мы гордые», — подумал Маун Соу Моу и решил спать. Но не тут-то было. Со всех сторон с противным писком пошли на него в атаку москиты. Маун Соу Моу улыбнулся мысли, которая вдруг пришла ему в голову. Он начал с остервенением хлестать себя по лицу, телу, ногам, приговаривая: «Мерзавцы, негодяи! Вот вам! Вот тебе!.. И тебе сейчас конец будет… Проклятые! Всю ночь не дадут спать! Всего искусали!»
Этот спектакль продолжался минут двадцать.
— Иди сюда, под сетку.
Нет, так просто Маун Соу Моу сдаваться не собирался. Он молча продолжал шлепать себя и отмахиваться.
— Что за человек? Упрямый как не знаю что. Говорят — иди сюда, а он ноль внимания, — притворно сердитым голосом громко сказала Ма Чо Су.
Довольный Маун Соу Моу еще несколько раз стукнул себя по плечу, на котором не было ни одного комара.
— Иди, когда зовут. Только не воображай, что ты очень мне нужен. Жалко тебя. Не выспишься — завтра с больной головой на работу пойдешь.
— Тебе-то что теперь до моей головы? Завтра все равно расстанемся.
— Ладно. Хватит капризничать. Зовут, значит иди.
Маун Соу Моу взял подушку, простыню, одеяло и, улыбаясь в темноте, направился в спальню к жене под единственную спасительную сетку. Жаждущие крови голодные москиты злобно загудели, почуяв, что упускают возможность полакомиться. А из-под сетки послышался шепот, а затем и нежное воркование. Завтрашний отъезд Ма Чо Су отменялся. «А хорошо ведь, что так и не купил я еще одну сетку», — подумал Маун Соу Моу, счастливо улыбаясь собственным мыслям. Придется друзьям и гостям, которым вздумается заночевать у них в доме, приходить со своей москитной сеткой.
Утро было необычно холодным. Даже пар шел изо рта. Тонкая фланелевая кофточка, которую надела Ма Лей, не могла согреть ее. И хотя девушка шла быстро, чуть ли не бежала, она продрогла до костей. Тропинка вела через рощу. Здесь еще стоял густой белый туман, неохотно пропускавший робкие лучи утреннего солнца. Трава по обеим сторонам тропинки блестела жемчужинками росы.
Ма Лей работала в артели, изготовлявшей сигары-чируты[27]. Она была такая тоненькая и хрупкая, что в свои двадцать два года казалась маленькой девочкой. Ветерок умыл ее туманом, и кожа ее лица стада еще светлей и нежней.
