Единственным лекарством от душевных мук было вино. Разбитое сердце не склеишь, Эй Чайн не вернешь! Все парни за ней гонялись. Когда девушка работала на рисовом поле, он тоже заигрывал с ней, бросал в нее рисовые стебельки. До сих пор он хранит полевой цветок, которым Эй Чайн украшала волосы.
А как он волновался, когда узнал, что Эй Чайн собираются выдать замуж за сына старосты. День и ночь он работал, чтобы скопить денег и посвататься к девушке, впрягался в плуг, когда уставали волы. К счастью, родители Эй Чайн отдали предпочтение Ба Мауну. Это было самое счастливое время в его жизни.
Когда Эй Чайн дала согласие выйти за него замуж, он едва не рехнулся от счастья, стал бить корову головой в живот, повторяя: «Я схожу с ума, я схожу с ума!» Эй Чайн! Ты думала, что будешь за мной как за каменной стеной. А я оказался ни на что не годным, не мог даже раздобыть денег на лечение.
Эй Чайн была прекрасной женой, верной, преданной, хорошей хозяйкой, как и должна быть спутница жизни. Во всем помогала мужу. По обычаю, делала мужу массаж.
— Ба Маун! — уж не милый ли это голос Эй Чайн снова зовет его?!
Да нет, это Амина! Ба Маун, пошатываясь, пошел ей навстречу.
— Ну что, пришла твоя сторожиха?
— Пока не пришла, и покупателей совсем нет. Я принесла тебе матрац, подушку и остатки вина.
— Пойдем же скорее!
— Нет, Ба Маун. Рано еще. Да и лавка без присмотра. Пойду ее закрою.
— Брось, пошли со мной!
— Подожди немного. Я быстро вернусь. — Она отдала Ба Мауну все, что принесла с собой, и убежала.
— Все они таковы!
Чем больше он ругал Амину, тем с большей нежностью и тоской вспоминал Эй Чайн. Он положил матрац на циновку, все остальное бросил рядом. Дождь барабанил по крыше беседки.
— Дождь льет, это плачет небо. Как часто приходилось тебе плакать, Эй Чайн! Ты плакала, когда нам пришлось бежать в Рангун от бандитов, потому что ты приглянулась их главарю. Плакала, когда в Рангуне умерла с голоду наша дочь, когда заболел сын, а у нас не было ни еды, ни лекарств; плакала, когда сама тяжело заболела. И я плакал вместе с тобой. Помню, как я бродил по Рангуну в поисках работы и не хотел возвращаться домой с пустыми руками. А в Рангуне нелегко заработать! Вот когда я узнал, что такое дождливые ночи! Я плакал от собственного бессилия, от того, что оказался таким никчемным.
Три-четыре года они жили спокойно и счастливо. Но бандиты нарушили их мирную жизнь, и им пришлось бежать в Рангун. В Рангуне умерла их дочь. Тяжело заболела Эй Чайн, а лекарства купить было не на что. Жили они в полуразвалившейся лачуге, крыша текла. Эй Чайн день ото дня слабела и худела. Ба Маун нанялся грузчиком. «Я должен заработать жене на лечение, пусть даже умру на работе». Однажды Маун надорвался, потерял сознание, и его отправили в больницу. У Эй Чайн была чахотка, и в ту ночь, когда ее не стало, сердце Ба Мауна едва не разорвалось от боли. Тогда тоже шел дождь. Эй Чайн сильно кашляла, у нее кровь пошла горлом. Она тихо стонала, дыхание стало прерывистым. Жизнь покинула ее. Ба Маун проплакал всю ночь у тела жены, а утром пришли соседи и увидели его, убитого горем.
После смерти Эй Чайн один из родственников, владелец харчевни на железной дороге в Мандалае, забрал сына к себе. Ба Мауна сделали бригадиром грузчиков.
Но теперь он дня не мог прожить без вина. Трезвый он всегда тосковал. А где вино, говорят, там и женщины. Он проматывал все до копейки и превратился в беспутного пьянчужку.
И все же он не забыл той, которой отдал свое сердце, которая умерла из-за него, из-за того, что он не мог купить ей лекарств. Потому он и пил.
— Эй Чайн! Прости меня! Я потерянный человек. Но я не забыл тебя. Не забыл твою любовь, которая принесла мне столько счастья. Я и сейчас люблю тебя, я верен тебе. Но я полюбил еще и вино! Да, Эй Чайн! Я счастлив, ха-ха-ха!
Ба Маун допил бутылку, которую принесла Амина, совсем опьянел, голова стала тяжелой, он лег на матрац, снова вспомнил, как бросал в Эй Чайн стебельками риса, и погрузился в сон…
— Ба Маун! Ба Маун! — кричала Амина. Не дозвавшись его, она взяла фонарь и, отпугивая духов, смело пошла на кладбище. Разметавшись на матраце, Ба Маун крепко спал.
Амина, конечно, могла бы забрать у него все деньги, но она давно с ним сошлась и сейчас, свернувшись клубочком, улеглась рядом.
Ей все же было боязно, и она натянула на голову одеяло. Она мечтала о том, как завтра получит от Ба Мауна деньги, сходит в кино, а потом на ночной базар, чтобы выкупить из ломбарда вещи. Ба Маун тяжко вздыхал во сне.
Ночь была очень темной, дождь лил не переставая…
Взор До Кхин Эй Ситы скользил по живописным берегам озера Нанда. Под лучами солнца оно казалось золотистым. Но золотой цвет воды не успокаивал душу. В сочетании с багровым небом он вызывал целую бурю чувств. И хотя вокруг все сверкало и переливалось удивительно яркими красками, молодой женщине все представлялось в мрачном свете.
