Расстроенный Вадим уже давно ушел. А Дима все сидел в кафе. Думал. Потом встал и направился в палату к Мумии. Знакомая медсестра внизу узнала его и улыбнулась.
– Что-нибудь забыли? К сожалению, не могу вам дать никого в провожатые, но вы ведь уже знаете дорогу. Сами доберетесь?
Дима ее заверил, что отлично доберется. И добрался.
Зашел, сел перед Мумией и, не дожидаясь, когда та откроет глаза и взглянет на него, заявил:
– Я все про вас знаю! Знаю, что вы вовсе не парализованы. Знаю, что отлично можете ходить.
Никакой реакции на это его заявление не последовало. Тогда Дима добавил огня.
– И не только ходить можете. Пляшете. На руках ходите. Бутылками жонглируете и… швыряетесь.
Снова реакции последовало ноль.
– У меня есть видео, на котором все это видно. И фотографии, где вы лезете в окно. Вас там прекрасно видно.
Мумия даже не пошевелилась. Железная женщина. И Дима решил идти ва-банк, сразу метнул на стол все свои козыри.
– Наверное, вы можете не только бутылками, но и булыжниками, а? Сегодня это ведь вы Аннет в голову камешком запулили? Думали, что это Алла. Увидели в окне ее силуэт, увидели, как ваш сынок к ней прилип, вот и взыграло в вас. Стоило Максу в сторону отодвинуться, вы камень с клумбы взяли и в Аннет швырнули. Вы же олимпийский призер по многоборью. Рука до сих пор твердость и меткость сохранила. И Люсеньку вы шпагой проткнули. Диадему на веер тоже вы ей подменили. Вам было это легко сделать. Ваш сын каждый вечер докладывал вам о своих планах. Наверняка он рассказал вам и о том, что дал веер Алле. И что приготовил для Люсеньки другой подарок – диадему. Рассказал он вам и о том, что собирается вручить Люсеньке эту диадему не лично, а через специально нанятого актера. Вы подкараулили, когда этому актеру принесут диадему, подкупили курьера, который нес диадему, и подменили ее на веер, который заранее заготовили. Изготовить копию старинного веера, чтобы издалека смотрелась оригиналом, – это ведь не так уж и трудно. Вы все правильно рассчитали. Алла вспыльчива. Она увидит веер в руках Люсеньки, вообразит, что перед ней соперница, начнет на Люсеньку нападать. Все это увидят, запомнят, а потом вы под шумок Люсеньку и прикончите. И Аллу в убийстве Люсеньки обвините. Чем вам эта девочка-то не угодила? Ладно Алла, та и впрямь акула, не нужен ей ваш сын, ей только деньги нужны. Но Люсеньку-то ваш сын предварительно проверил. Специально человека нанял, чтобы тот разыграл перед Люсенькой богатенького лоха, которого окрутить ничего не стоит. А она никак. Никакого интереса. Не нужны Люсеньке деньги, ей любовь подавай. Могли бы они с вашим сыном жить долго и счастливо, если бы вы не вмешивались.
– Нет.
Это была первая реакция с момента появления Димы возле Мумии.
– Почему нет? Вы не позволите?
– Проклятие.
Мумия открыла глаза, взглянула на Диму и села на кровати. Проводки с себя сняла одним резким движением.
– Кто тебе рассказал про меня правду?
– Не ваше дело. Я и раньше догадывался, что в деле есть третья женщина, которая не хочет отпускать Максима. Но не думал, что это его родная мать.
Мумия покачала головой. Вид у нее был какой-то утомленный.
– Вы не верите в проклятие, я это вижу по вашему лицу. А между тем проклятие реально существует. Никто из мужчин в роду моего мужа не переживал надолго рождения своего первенца. Первенец у них всегда мальчик. И после его рождения отцу суждено прожить от силы полгода. Кто-то из Сусликов умирал уже на другой день, кто-то через месяц, но самое долгое на сию пору – это срок в шесть месяцев. Такое впечатление, что наша планета может выдержать существование на ней только одного Суслика мужского пола.
– И вы в это верите?
– Это действительность. Увы, но все оказалось правдой. Когда муж рассказал мне про это проклятие, я ему не поверила. Молода была, хотела детей. Родился Максим. Муж прожил после этого всего два месяца. Вот тогда я и спохватилась, но было уже поздно. Стала разбираться. Подняла архивные записи. Все оказалось правдой. И дед, и прадед, и прапрадед, сколько мне удалось найти Сусликов, все погибали от какой-нибудь болезни вскоре после рождения своего наследника. Ребенок будто бы отнимал у отца всю его жизненную силу. Отец заболевал вроде бы пустячной простудой, она давала сильнейшее осложнение, взрослый, полный сил мужчина за несколько дней сгорал от болезни и умирал. У моего мужа не было и этих нескольких дней, у него случился обширный инфаркт, он скончался в течение суток. У его собственного отца был бронхит, который быстро перешел в двустороннее воспаление легких. Кто-то умирал от тифа, туберкулеза и чумы. Один даже умудрился умереть от кори. Впрочем, для взрослого – это достаточно серьезная болезнь. И при отсутствии необходимого лечения взрослый человек запросто может погибнуть. А я не хочу терять сына! Слышите? Я – мать. Я слишком много страдала в этой жизни, чтобы напоследок перенести еще и эту боль. Максим будет жить, даже если всем его партнершам придется умереть.
– Так вы убивали их, чтобы они не могли родить вашему сыну первенца?
