Луч света в тёмном автобусе полностью

Кате – в своё уже время – удалось продвинуться дальше. Группа «Тату», шокируя и магнетизируя легковерных японцев, гребла миллионы, а отчаянная их сверстница из посёлка Строитель тоже вышла на тропу войны… После тюнинга ноги у неё стали стройные, тонкие, и даже выделяющаяся привлекательная попка выровнялась и почти исчезла.

Она тогда пригласила меня к себе – не для чаепития с родителями, конечно (и вроде бы не для показа мод и ног по-домашнему), но они всё равно меня мельком увидели и «заценили». Это в приличных допотопных семействах молодые люди приглашаются отобедать, а у нас дай бог, чтоб тебе, оголодавшему ваганту, что-нибудь украдкой вынесли, как собачонке, спешно проглотить в уголке спальни. А коли уж и пригласят (тут надо бы иной глагол – призовут, как в армию) за стол с картошкой-пюре, яичницей и растворимым кофием, то светскую беседу поведут самым торжественно-закадычным образом: начав с обычных вопросов, чем занимаешься, и, узнав чем, забьют до шляпки детсадовскими поучениями. И сами же будут тащить клещами риторическими: «Как же дальше ты жить собираешься?»

Лучший способ от такой экзекуции – небольшой троллинг в духе классического сюжета «Идиота» (или произведений гораздо более легкомысленных). Вдруг, застыв с пустой вилкой у рта, робко вспоминаешь – а лучше даже прям сразу начать с этого, – что американский дядюшка, несмотря на полный идиотизм ситуации, недавно помре и внезападно оставив мне от своих нескончаемых занятий с буйволами на ранчо в Техасе «пусть не миллион долларов, но на жизнь хватит». «Куда вы собираетесь их вложить?» – тут же интересуются, и уже на «вы». «Вложить?!. – отвечаешь небрежно, – да в банк, куда же ещё. Сами понимаете, малый бизнес у нас в стране таков, что лучше просто вложить в банк, купить квартирку, и жить себе спокойно-припеваючи с процентов и ренты». Откровенно признаёшься, что собираешься всю жизнь теперь сидеть как сыч и сибаритствовать – «может быть, немного попутешествовать, отдохнуть с друзьями…» – да хотя бы вот со Светкой вашей… Если ты, извини-подвинься, писатель-неудачник, или долбанный философ-странник, и так изгнанник в этом мире – от собственных родных до издателей и любого встречного, то пусть ты и заглядываешь ночами в бездны, а утром открываешь горизонты, пусть таскаешь в рюкзачке за спиной три пуда метафизик всяких и антропософий и трудишься как ишак или как целый улей, тебе, как почтальону Печкину в мультфильме, не подадут второй конфетки. А пустозвону-трутню сразу: «Давайте я вам салатику положу!..» – и даже вместо затрёпанной семейной тряпки вмиг является из новой упаковки приличная салфетка!

Да сам-то ведь про себя не скажешь, что открываю, мол, и заглядываю, а тут без всякого зазрения: «хочу с друзьями» – и тут же рукоплещут: «Какой молодец, умничка!». Даже Светка постепенно раскрывает рот: надо же, какой скромник, всё утаил! А ежели ещё, попробовав набычиться, заявишь, что «для начала хочу тачку нормальную купить и квартиру» – так это вообще верх человеческой мысли, Николай Фёдоров и Циолковский отдыхают. Понятно, что это будет первая и последняя встреча с семейством, но зато уж – на высшем уровне.

Куда-то мы с ней давно уже невольно движемся – со Светкой то есть – по Кольцу, по кругу… Надеюсь, в «Спорт». Эх, тяжко всё это… и кроссовки уже задубели.

Пусть без поездки «ко мне», а хоть полста водки или с ней этой рябиновой в плохо помытой одноразовой пластиковой рюмке – ставка на зеро.

Налетел опять ветер, с едкими, как опилки, меленькими полуснежинками – казалось, такими прямо ромбиками или треугольничками…

Сказать мне было особо нечего. Я весь теребился и куда-то рвался.

Телефон в кармане вдруг пискнул. Значит, в ближайшие минуты ему амба. Значит, я позвоню Кате только часа через полтора – когда приеду и заряжу его! Да как позвоню – денег на нём осталось на минуту разговора или на две эсэмэски.