– Генерал Таубе считает, что пока преждевременно, – ответил Лавров, и Алексей Николаевич сразу замолчал. Барону Витьке виднее. – Так вот, – продолжил ротмистр, – днями у Притвица появится новый камердинер. Природный немец! Но это будет мой человек.
– Где же вы такого достали?
– Нашелся по случаю. Зовут Ганс Шютц. Вышел в отставку из лейб-гвардии Московского полка и теперь ищет места. При этом посватался к дочери одного из моих секретных агентов. Ну, вызвал я парня сюда, и мы договорились. Так что, Алексей Николаевич, я жду в скором времени новостей. Сами понимаете: камердинер – это сильно.
– Да, конечно. Он и в карманы к хозяину залезет, и в мусорную корзину, и разговор на немецком подслушает. Молодцом, Владимир Николаевич. Как только что-то появится, не премините известить.
Из службы Лаврова сыщик ушел с пустыми руками. Завербовать камердинера вице-резидента – большой успех. Но пока он там освоится, пока начнет поставлять важные сведения… А улики нужны сейчас. И коллежский советник отправился на Мойку, 12.
Зайдя в кабинет начальника ПОО, он обнаружил, что тот не один. Рядом с Сазоновым сидел Зубатов. Заведывающий Особым отделом Департамента полиции приветливо улыбнулся:
– С наградой вас, Алексей Николаевич! Читали, читали. Большая честь!
– Спасибо, господа.
Сазонов с Зубатовым встали и с чувством пожали коллежскому советнику руку.
– Коньяку по такому случаю? – предложил подполковник.
– Не откажусь, Яков Григорьевич.
Они выпили по рюмке «шустова», и сыщик объявил:
– Грилюк Филиппова не убивал.
На лицах собеседников отразилось недоумение.
– Это точно? – спросил Сазонов.
– Да. Ему жить осталось на две затяжки. Какой смысл врать?
– Тогда кто, Алексей Николаевич?
– Поэтому я и пришел. Давайте думать вместе.
– Вы были вчера у Орла? – осторожно поинтересовался Зубатов.
– Да. С рапортом о ходе дознания.
– Про сами понимаете что говорили?
– Нет, – ответил сыщик. – Пока отложил. Министр едет в длинную командировку, будет при государе. Не стал взваливать на него такие вопросы, как ваше с Яковом Григорьевичем самоуправство. Не до этого ему сейчас.
– Ну и правильно. А с Дурново как?
– Поговорили. Он просил меня подождать до конца августа.
Надворный советник удовлетворенно кивнул:
– Вот и славно.
– Да ничего славного нет, Сергей Васильевич. Пятого августа Плеве возвратится. Как отдохнет немного, так я ему и доложу. Никакого конца ждать не буду.
– Зря! – воскликнул Зубатов. – Вам одному решать, конечно. Но зачем сталкивать лбами двух одинаково достойных слуг престола? Дурново и Плеве – истинные монархисты. А после ваших, извините, открытий они станут врагами. Кому от этого сделается лучше? Только революционерам!
Сазонов молчал, лишь с осуждением покачал головой.
Сыщик прекратил спор:
– Поговорим о деле, что поручил мне Вячеслав Константинович. Грилюк не убивал, значит, это кто-то другой. По мне, или Большаков, или Разуваев. Что имеется на них в Петербургском охранном отделении?
Подполковник полез в стол, вынул две папки: потоньше и потолще. Опять заранее приготовил?
– Вот они, голубчики. С кого желаете начать, Алексей Николаевич?
– Вы как будто знали мой вопрос, Яков Григорьевич. Папки уже под рукой…
– Да это очевидно, – вступился за подчиненного Зубатов. – Мы без вас тоже думали-гадали. Грилюк самый подозрительный, потому и первый на очереди. Но и другие стояли близко к ученому. Вот я и велел подготовить материалы на них.
– Господа, а кто такой Красин? – спросил коллежский советник.
– Леонид Красин? – уточнил надворный советник.
– Черт его знает. Какой-то страшный социал-демократический боевик.
– Таких не бывает, – фыркнул Зубатов. – Кто вам эту пулю отлил? Леонид Красин – имеется такой эсдек. Он сейчас в Баку. Посидел в тюрьме, отбыл ссылку в Сибири. Ничем особенным не примечателен.
– Точно он?
– Другого Красина среди революционеров нет, – уверенно пояснил Зубатов. – Я хорошо его знаю, сам допрашивал по делу Бруснева. Сын тюменского исправника, выгнанного за взятки. После ссылки выучился на инженера. Сейчас руководит электрификацией нефтяных промыслов. Если и занят чем-то противоправительственным, то по мелочи. В последнем докладе Бакинского ГЖУ о Красине нет ни слова. А чем, простите, он вас заинтересовал?
– Грилюк видел Большакова в его обществе.
– Ну и что? – вскинулся Сазонов.
– По словам анархиста, Красин состоит у социал-демократов в радикальном крыле. И готовит вооруженные отряды, а значит, интересуется оружием. Он мог положить глаз и на аппарат Филиппова.
Собеседники сыщика дружно рассмеялись:
– Это что-то новенькое! Ай да Грилюк! Вот фантазер! А вы и поверили?
Отдышавшись, Зубатов снисходительно пояснил:
– Не обращайте внимания на этот бред, Алексей Николаевич. Красин далеко отсюда. Он торчит на берегу Каспийского моря и ни о каких боевых отрядах не помышляет. Поверьте мне.
– Охотно верю авторитетному специалисту, – согласился сыщик. – Но все же, что у вас есть на Большакова? Давайте заглянем в ваши папки.
