– Ну, мы пошли. Ждите нас в буфете, можете выпить пива.
– Я на службе не употребляю, – с достоинством ответил Вольтц и демонстративно уселся в мотор.
Лыков с Олтаржевским поднялись на второй этаж, нашли нужный номер и постучали. Дверь тут же распахнулась. На пороге стоял полный бородач среднего роста, шикарно одетый, с красным нездоровым лицом.
– Was ist lös?[28] – спросил он с сильным акцентом.
Сыщик вынул полицейский билет, помахал им и пояснил:
– Чиновник особых поручений Департамента полиции Алексей Николаевич Лыков. И мой помощник граф Стырье. Разрешите, мы войдем.
Оттер толстяка и шагнул в номер.
– Но позвольте, ведь вы обещали оставить меня в покое!
– Кто обещал? И что именно? – быстро спросил коллежский советник.
Разуваев смешался. Он явно не знал, что говорить, чтобы не навредить себе. Лыков закрыл дверь, сел сам и взглядом велел сесть своему напарнику.
– Поговорим, Петр Никодимович?
– Ну если вы настаиваете…
– Лучше здесь, чем в посольстве под протокол, не находите?
Разуваев взял себя в руки, сел напротив и начал возиться с сигарой.
– Хороший у вас табак, дорогой, – как бы невзначай бросил сыщик.
– Желаете? Прошу, угощайтесь.
– Да я не курю, спасибо. И запонки на вас золотые, булавка в галстуке с настоящим бриллиантом. Сколько в нем карат, два или три?
– Три, – смутился ученый. – Слаб, люблю камешки.
– И роскошную жизнь тоже, – резюмировал Лыков. – Номер вон какой дорогой. Откуда у вас деньги на все это, Петр Никодимович? Разве Филиппов мог платить своему ассистенту большое жалованье?
– Значит, речь пойдет о Филиппове? – фальшиво удивился собеседник.
– О нем. Я веду дознание его смерти по личному распоряжению министра внутренних дел.
– А чего там дознавать? Смерть случилась от естественных причин, так в газете было написано.
– Что же вы не пришли на похороны учителя?
Разуваев скривился:
– Какой он мне учитель?
– А разве нет?
– Нет, – отрезал физико-химик. – И никогда им не был. Он работодатель, причем скупой.
– Откуда в этом случае капиталы?
– Наследство, откуда же еще.
– А почему убежали из России?
– Господин Лыков, – перешел на фальцет Разуваев, – что за выражения? В чем вы меня обвиняете, поясните! Я не сбежал, а уехал. Легально, по заграничному паспорту. Ищу здесь работу, в Германии сильная наука, я хочу найти настоящую достойную службу, а не прозябать, как в Петербурге.
– Нашли?
– Пока нет.
Сыщик помолчал. Формально его визави предъявить нечего. Он не террорист, а ученый, выехал на законных основаниях. Как получить от человека нужные сведения? Пожалуй, стоит попробовать вежливый тон.
– Прошу извинить меня, Петр Никодимович, если мои слова вас задели. Мы с графом зададим вам несколько вопросов и уйдем. Никаких обвинений в ваш адрес со стороны власти действительно нет. Есть лишь просьба помочь в дознании.
– Ну, уже лучше, – смягчился Разуваев. – Почту своим долгом помочь Департаменту полиции. Слушаю вас внимательно.
– Вы удивились, увидев нас. И сказали, что вас обещали оставить в покое. Что это значит?
– Дело было так. Когда я обратился в Петербургское охранное отделение за паспортом, то имел беседу с подполковником Сазоновым. Он так же, как и вы, интересовался опытами Михаила Михайловича. Я знал, что охранка следила за Филипповым. Более того, и сам Михаил Михайлович знал это. Подполковник желал выяснить, не имел ли покойный связей с враждебными элементами.
– Что вы ему ответили?
Разуваев выпятил толстый живот и с достоинством сказал:
– Я мог бы адресовать вас к подполковнику. Но так и быть, расскажу. Мне как ассистенту не приходилось участвовать в подобного рода разговорах.
– Каких именно?
– Тех, что интересуют охранное отделение. Чистая наука, и только наука. Опыты, эксперименты, обработка результатов, ведение лабораторных журналов… То, что называется рутиной.
– И когда вы так ответили Якову Григорьевичу, он обещал оставить вас в покое?
– Именно. Подписал заграничный паспорт и отпустил.
– Петр Никодимович, – вмешался в разговор Олтаржевский, – тогда вопрос к вам как к ученому. Что же изобрел доктор Филиппов?
– Да ничего он не изобрел, – желчно ответил физико-химик. – Заблуждался и переоценивал результаты экспериментов.
– Но успешные опыты в Риге!
– А чего такого успешного случилось в Риге?
– Говорят, Филиппов вернулся с последних исследований очень довольный. И рассказывал всем, что еще два эксперимента, и работа закончена. Он собирался описать свое открытие в сборнике Академии наук.
