— Он силой заставил меня подписать соглашение. Вот у меня в руках этот позорный документ. (Чьюз высоко поднимает бумагу над головой.) Вот подписи Докпуллера, Мак-Кенти, вот моя подпись, но я заявляю, что меня принудили силой, я отказываюсь от своей подписи. Они никогда не получат лучей. Я мог бы уничтожить это соглашение, я сохранил его, чтобы показать вам всю гнусность докпуллеров. И это еще не все! Они — докпуллеры, мак-кенти — украли моего внука и требуют взамен лучи. История с выкупом, о которой кричат газеты, только для отвода глаз. Я даю пятьдесят тысяч — пусть вернут ребенка! Вы увидите, что дело не в деньгах, вы поймете, кто украл ребенка. Что же, нельзя убивать детоубийц? Я — старик, но собственными руками душил бы их!
Чьюз в страшном возбуждении. Вдруг силы изменяют ему: он падает… В зале смятение, все вскакивают с места, крики: «Врача!» Первым вбегает на возвышение Ношевский и склоняется над профессором. Подбегают еще несколько человек. Чьюза уносят.
Любовь к отечеству должна быть вместе с любовью к человечеству.
Открыв глаза, Чьюз увидел склонившееся над ним лицо Ношевского. Рядом с ним стояли люди в белых халатах, и Чьюз вообразил, что он все еще лежит в метро, прячась от «лучей смерти».
— В городе остались живые? — спросил он.
— О чем вы, профессор? — с беспокойством сказал Ношевский.
Но Чьюз уже все вспомнил.
— Что они решили? — сказал он, хватая Ношевского за руку.
— Кто? — снова не понял Ношевский.
— Что решили ученые?
— Ученые… разошлись…
— Разошлись? — Чьюз приподнялся, опершись на локоть, и недоверчиво посмотрел на Ношевского. — Как разошлись?
— Видите ли, профессор, вы долго были без чувств. А потом заснули… Прошло около трех часов. Естественно, они разошлись.
— Но что они решили?
— Просто разошлись…
Чьюз долго молчал. Затем, кряхтя, приподнялся и сел. Так он сидел довольно долго, опустив голову на грудь.
— Я еду домой, — вдруг сказал он.
Ему подали пиджак, и он направился к двери.
— Я провожу вас, — сказал врач, пожилой человек в белом халате.
— Если разрешите, мы последуем за вами, — раздался еще чей-то голос.
Тут только Чьюз заметил, что в комнате было еще два человека. Лицо одного из них показалось ему знакомым. Несомненно, где-то он видел его. Ну, конечно: это был тот самый следователь, который после взрыва донимал его глупыми намеками. Быстро слетелись вороны!
Дома они немедленно взялись за него, попросив врача подождать в соседней комнате.
— Профессор, вы сделали сообщение чрезвычайной важности, — сказал следователь.
Чьюз промолчал.
— Ваши лучи могут быть смертельными для людей. И потом вы говорили… будто проверили…
— Да, я убил одного мерзавца, — спокойно сказал Чьюз. — Он пытался отнять у меня лучи…
Чьюз поднял металлическую занавесь и прошел в лабораторию. Он показал следователю стеклянный ящик с трупом Меллерта.
— Придется назначить вскрытие, — сказал следователь. — Вы говорите, профессор, он пытался отнять у вас лучи? Будьте любезны рассказать.
Чьюз рассказал обо всем, не упустив ни одной подробности.
— Интересно увидеть соглашение, о котором вы говорите, — заметил следователь.
Чьюз полез во внутренний карман пиджака: соглашения не было.
Ужасное подозрение мелькнуло в голове Чьюза. Он держал договор в руках, когда обращался к ученым. Потом он потерял сознание. Больше он ничего не помнил. Конечно, там были агенты Докпуллера. Значит, они воспользовались его обмороком…
Он растерянно посмотрел на следователя.
— Я показывал его на собрание.
— Возможно, — сейчас же согласился следователь, — мне не удалось быть на собрании. Впрочем, вы сами понимаете, что такой документ надо исследовать. Посмотреть из зала недостаточно…
Чьюз молчал. Его начинала охватывать апатия.
— Вы понимаете, профессор, мы вам верим, — вкрадчиво сказал следователь. Но что поделать, такая уж мерзкая наша профессия: нужны доказательства. Соглашение хоть отчасти доказывало бы что-то, а так… — следователь развел руками.
— И все-таки, я думаю, есть выход, — сказал другой чиновник, до сих пор молчавший. — Патриотический долг подскажет профессору этот выход. Изобретение должно быть передано государству. Тогда все эти мелочи отпадут, не правда ли? — он показал на стеклянный гроб Меллерта.
— Безусловно, — охотно согласился следователь.
— Я, профессор, хотел бы с вами договориться.
— Я уже предлагал свое изобретение государству. Его не приняли, равнодушно сказал Чьюз.
— Но не военному ведомству, — веско возразил чиновник.
— Военное ведомство безнадежно запоздало. Видите… — ученый показал на металлические скелеты прожекторов…
— Мы восстановим.
— Нет, господин представитель военного министерства, ничего восстанавливать мы не будем. Вы слышали, о чем я докладывал сегодня ученым?
— Мне передавали, — небрежно ответил чиновник. — Вы погорячились, профессор… Бывает… Мы не придаем значения вашей речи.
— Зато я придаю, и очень серьезное, — отрезал Чьюз.
— Вы хотите сказать…
— Вы отлично меня поняли… Лучей нет — и не будет.
