Средства для такого частного плана достать было бы легче. Но Чьюзу не хотелось иметь дело с Хэтчоусоном. Не проще ли обратиться туда, где не думают о прибылях и оказывают всем бесплатную помощь, — в филантропические организации?
Чьюз решил начать с «Лиги по борьбе с туберкулёзом», почетным председателем которой он недавно был избран. Приезд Чьюза в контору лиги вызвал общий переполох.
Председатель лиги профессор Семар прежде всего счел своим долгом познакомить высокого гостя с положением дел. А дела у лиги шли неважно. Денег не хватало, помощь больным сокращалась…
— Откуда же вы черпаете средства? — спросил удивленный Чьюз.
— Около трети бюджета поступает из докпуллеровского филантропического фонда, — пояснил Семар. — Остальное кое-как организуем. Мелкие пожертвования… Торгуем значками, эмблемами… Вот если бы вы, профессор, использовали свое влияние, чтобы найти новые источники…
Семар с надеждой посмотрел на Чьюза.
«Что бы ты запел, если бы знал, зачем я приехал?» — сокрушенно подумал Чьюз.
Но поездка в лигу оказалась полезной в том отношении, что Чьюз вспомнил о докпуллеровском фонде. Чьюз не был поклонником филантропов, особенно после того, как ему пришлось покинуть университет по милости свиноторговца Хайнса. Он никогда не верил в искренность всех этих «друзей человечества». Но Докпуллер оставался для него загадкой. Его Институт экспериментальной медицины являлся настоящим научным учреждением с крупными учеными, осуществлявшими серьезные работы. Трудно было понять, что это такое: каприз миллиардера, погоня за славой (иначе как «покровителем науки» газеты его и не называли) или действительно просвещенная филантропия?
Так или иначе обращение в докпуллеровский институт не было зазорным, тем более, что институт уже давно запросил Чьюза о его изобретении и даже поставил вопрос о награждении его премией имени Докпуллера.
Только теперь Чьюз собрался, наконец, ответить институту. Составленный им подробный доклад содержал детальное описание опытов, но, естественно, обходил вопрос о природе самих лучей.
Заканчивался он все тем же «планом оздоровления». Чьюз писал, что лучшей оценкой его работы была бы не премия, а реализация плана. Государству это пока оказалось не под силу. Если господину Докпуллеру расходы также покажутся слишком большими, то он просит провести план хотя бы частично, в экспериментальных целях. В заключение Чьюз приглашал комиссию ученых на месте ознакомиться с его опытами.
Комиссия приехала и была поражена тем, что ей пришлось увидеть. Прежде чем лично доложить о своих впечатлениях, ученые телеграфировали в институт только одно слово: «Изумительно!» Они еще не успели уехать, как пришла телеграмма: «Господин Докпуллер приглашает профессора Чьюза».
Старику очень не хотелось ехать — резиденция миллиардера и его институт находились в другом конце страны. Чьюз много лет не покидал столицы, и ему было странно, что он несколько дней не сможет заходить в свою лабораторию. К тому же, придется прервать опыты над маленьким Гарри. Но раз этого требовало дело — надо было ехать.
Он отправился в резиденцию Докпуллера вместе с ученой комиссией.
Поездка оказалась еще более длительной, чем он предполагал. Докпуллер был болен и со дня на день откладывал прием. Конечно, почтенный возраст миллиардера — девяносто шесть лет! — извинял его, но он, Чьюз, тоже не мальчик и не может бесконечно ждать!
Чьюз осмотрел институт, поговорил с учеными — многое было интересно, но все-таки он тосковал по своей лаборатории, томился, по несколько раз в день решал уехать… Нет, положительно, пока выздоровеет Докпуллер, он, Чьюз, заболеет!
От нечего делать Чьюз объехал, в сопровождении специально приставленного к нему гида, обширную резиденцию Докпуллера. Среди садов были разбросаны особняки, в которых проживали отпрыски семейства Докпуллеров: сын Джон Докпуллер-младший, шестидесятилетний «наследный принц», внуки, правнуки — все будущее «короли». Они и нумеровались подобно королям: Джон Докпуллер III, Джон Докпуллер IV. На холме высился мрачный замок с зубчатыми стенами и остроконечными башнями.
— Настоящий средневековый, — с гордостью сообщил проводник.
Оказалось, что главный архитектор господина Докпуллера приобрел замок у разорившегося герцога в горах одной из тех заокеанских стран, названия которых невозможно запомнить. Замок был разобран, распилен на куски и в ящиках доставлен господину Докпуллеру.
— Пять тысяч ящиков! — в восторге воскликнул проводник.
— Который же из Докпуллеров там живет?
— В нем никто не живет. Очень неудобный и темный.
— А скажите, гору тоже привезли? — уже раздражаясь, спросил Чьюз.
Проводник, не допускавший, видимо, и мысли о том, что кто-нибудь может иронизировать по отношению к господину Докпуллеру, простодушно ответил:
— Нет, гора местная.
— Ну, конечно, если уж перевозить, то не меньше Монблана… Или еще лучше — Олимп…
Средневековый замок, упакованный в ящики, вызвал у Чьюза такое раздражение, что он наотрез отказался от осмотра картинной галереи и даже замечательной многоэтажной конюшни с лифтом для чистокровных кобыл.
