– В мои дни… – золотые кольца Рэни звякнули, когда старушка указала на небольшое понижение прямо перед сценой, – лучшие танцоры в городе направлялись сюда, когда в Уэст-Энде заканчивались представления. Ваш дед был очень приятным человеком, очень спокойным, разумным. Мало нашлось девушек в самом начале их карьеры, которым не снесло голову и которые смогли устоять перед деньгами, которые он предлагал только за то, чтобы они приходили и танцевали. Ваш дед говорил, что это делает клуб первосортным. Так оно и было. Вы переступали через порог «Пальмовой рощи» и оказывались в мире фантазий. Даже если вы не были поклонником клубной жизни, к концу вечера вы уже вовсю веселились.
Мэтти шла позади Рэни и Гила, с удивлением вслушиваясь в рассказ подруги о прежнем владельце клуба. Почему Рэни прежде об этом не рассказывала? Все, что она говорила о «Пальмовой роще», сводилось к тому, что охотник на таланты видел выступление «Серебряной пятерки» и пригласил их выступить в клубе. Не может же этот «охотник» быть самим Джейком Кендриком?
– У вас, наверное, с этим клубом связано много воспоминаний? – спросил Гил.
– Масса, молодой человек. Только ответьте, пожалуйста, на один вопрос: коль скоро вы потратили столько усилий, чтобы это место выглядело современным, ради чего, господи, вы оставили висеть эти изъеденные молью занавесы?
Гил взглянул на пожилую леди, а затем еще лучезарнее, чем прежде, улыбнулся Мэтти.
– Точно замечено, миссис Сильвер.
– Это аутентичные занавесы? – спросила Мэтти.
Ее любопытство возросло. Работая с винтажными вещами, она просто обожала старые ткани, отличавшиеся большим разнообразием. Столкнувшись с чем-то новым для себя, Мэтти постоянно задумывалась, кто из прежних поколений владел этой вещью, чьи пальцы гладили эту текстуру раньше.
– Извините, вы не против?
– Конечно нет. Будьте моей гостьей.
Гила явно позабавил внезапный восторг женщины, но Мэтти было все равно. Хотя дедушке Джо не удалось увидеть Рэни на сцене «Пальмовой рощи», из его рассказов она знала, что он провел много пятничных и субботних вечеров в этом роскошном клубе. Конечно, он никогда не появлялся на сцене, но эта ткань, сохранившаяся от первоначального убранства клуба, была единственным связующим звеном между ней и дедушкой, об утрате которого Мэтти до сих пор очень горевала. Женщина сделала три шага по направлению к краю сцены и провела рукой по складкам красного бархата. С близкого расстояния Мэтти видела места, где ткань износилась. Проступали коричневые нити основы ткани, кое-где виднелся подрубочный шов, от занавеса исходил запах старой ткани. Современный бархат пахнет по-другому. Запах напомнил Мэтти то, как пахла ее одежда в тот день, когда она пекла хлеб и ячменные лепешки вместе с бабушкой на кухне фермы. Тогда, помнится, пахло тостами и нагретой солнцем пылью.
– Мой брат хотел отдать их на хранение.
Мягкий голос Гила зазвучал рядом с ней. Удивившись, женщина повернула голову и обнаружила, что он подошел к ней и встал рядом на сцене.
– Вы правильно сделали, что не послушались его, – улыбнулась Мэтти. – Вещей такого качества больше не делают. Сколько им лет?
– Дедушка приобрел их в 1931 году, когда открыл клуб. Когда-то на них золотой нитью были вышиты буквы «П.Р.» и логотип с пальмой.
Он приподнял край бархатного занавеса и попридержал его, демонстрируя их. В свете расположенных сверху светильников Мэтти смогла разглядеть малюсенькие частички золотой краски и слабые очертания менее выгоревшего бархата.
– Как я понял, вы увлечены такими вещами?
– Да. У меня магазинчик винтажных товаров. Старые ткани – моя слабость, – ответила Мэтти. Внезапно осознав, насколько странно со стороны выглядит обсуждение качества старого бархата с незнакомцем, она улыбнулась: – Это приносит мне радость.
Гил рассмеялся.
– Я последний, кто будет насмехаться над хобби других. Никогда не заводите со мной разговор о Томми Купере[51]. Я могу цитировать его часами…
Невинная в целом фраза прозвучала как приглашение. Мэтти чувствовала, как ее улыбка становится шире, чтобы быть под стать улыбке Гила. Бархат и старые комики, как оказалось, были вполне неплохими темами для обсуждения на сцене. Ощущая на себе хитрый взгляд Рэни, Мэтти поторопилась обратно к бывшему танцполу.
– А я-то думала, что ничего старее меня здесь вообще не осталось, – произнесла старушка, приподняв брови. – Узурпированные занавесы… Как мило!
– Спасибо, Рэни. Профессиональная болезнь.
– Вы и ваш бизнес. Не знаю. В следующий раз, уверена, вы раскритикуете меня в пух и прах… – Глаза Рэни лукаво сверкнули, когда она коснулась руки Гила. – Не обращайте на меня внимания. Я просто шучу. Я очень рада, что приехала сюда. Честно. Этот клуб воскрешает столько воспоминаний…
