Первую стрелу он посылал вперёд, старательно выцеливая центр мишени и изо всех сил сжимая норовящие пуститься в пляс под полным гнева и презрения взглядом бывшего наставника.
Вторую — после того, как первая попала точно в яблочко — уже спокойнее. Лишь помедлил миг, прежде чем отпустить тетиву. В охвостье первой стрелы вырос белый цветок, вошедший в древко лишь немногим больше, чем на длину наконечника.
Третья, четвёртая и пятая легли так легко, словно мальчишка занимался подобными упражнениями каждый день, да ещё и не первый год.
А вот на шестой Ниари вдруг заколебался. Натянул тетиву. Отпустил немного, ослабляя напор. Натянул вновь.
А потом, бессильно опустив лук, почти с отчаянием повернулся к эльфу.
— Мастер, я опять что-то сделал не так? Посмотри, последняя едва держится… Если выстрелю — всё обвалится…
В голосе ломко звенело разочарование и злость на себя.
…Выражения лица бывшего наставника, стоящего позади и сейчас молча пучащего глаза, он, на свою беду, не видел. Иначе, может, понял бы, что одну, главную победу, уже одержал и без последних двух попаданий.
Эран бросил взгляд на «дорожку из стрел».
— А ты выстрели так, чтобы не обвалилось. Угол смени. Пусть ветер, скорость стрелы и удар вгонят провисающую цель глубже. А перед тем, как вгонять седьмую, остановись, с последней у тебя будет другая задача.
Он на миг сжал плечо мальчишки в ободряющим жесте, а потом бросил, явно обращаясь к застывшему в изумлении воину.
— До заката собрался тут стоять? Подсматривать за успехами чужих учеников — преступление. А я разрешения не давал. Вон пошёл.
Воин дёрнулся, оправляясь от ступора, в который его вогнало небывалое зрелище. Злость на хамоватого выскочку пересилила даже изумление, почти восхищение неожиданным искусством беспутника.
— Да как ты, пришлый….
— Время моё не трать, — холодно отозвался эльф и ринувшийся было в его сторону вояка рухнул на землю, словно о камень споткнулся. — Будет что сказать, в круге и скажешь, а нет — не будь пустобрёхом.
Только после этих слов Наэри, смотревший на Эрана почти с мистическим ужасом, вздрогнул и поспешно вскинул лук, почти зримо видимым усилием воли отстраняясь от разворачивающейся некрасивой сцены.
Прицелился — и замер, хмурясь и пытаясь сообразить, как именно вогнать глубже неустойчиво раскачивающуюся деревянную «цепочку».
Закусил губу. И осторожно, задержав дыхание, отпустил тетиву.
Выстрел получился удачным ровно наполовину. Конструкцию укрепить удалось, стрелы прочнее вошли в мишень. Но вот шестая к «дорожке» не присоединилась, упав точно под мишенью.
Тем временем, старый вояка поднялся с земли и, просверлив эльфа ненавидящим взглядом, ядовито бросил бывшему ученику:
— Неплохой трюк, для балагана как раз сгодится. На что бы ещё тебе рассчитывать, беспутный трус!
— Если ты надеешься, что избежишь круга, заставив меня сломать тебе шею заранее, то напрасно.
— Не будет никакого Круга, я с отребьем не дерусь!
— Сбегаешь?
Вместо ответа, воин плюнул магу под ноги и пошёл прочь.
Когда Эран повернулся к мальчишке, его встретил подавленный, виноватый взгляд.
— Прости… — расстроенно проговорился Наэри, против воли косясь за плечо мастера, вслед удаляющемуся воину. — Не понимаю, как сделать, чтобы всё держалось…
Недоговоренное «я облажался и опозорил тебя» повисло в воздухе немой тяжестью.
А Наэри уже тряхнул головой, словно отмахиваясь от малозначимых мыслей, и, не давая эльфу вставить и слова, встревоженно выпалил:
— Эран, пожалуйста, не надо Круга! Если ты из-за меня — то не надо! Мне уже почти всё равно, что он говорит, правда!
— Предлагаешь мне взять назад круг чести? — эльфийская бровь взлетела вверх. — Боишься, что не справлюсь или что просто его убью?
В голосе Эрана явно звучал смех. Однако в следующей фразе от улыбки не осталось и следа, только сталь покрытая льдом.
— Этот человек опозорил честь воина и наставника одновременно. Он получит только то, что он заслужил. Тебе, может, и стало всё равно, а мне и этому миру — нет.
Наэри в ответ покраснел так, что, показалось, даже уши сквозь волосы засветились. И виновато опустил голову.
— Ты же не воин… — с мучительным стыдом выдавил он, не в силах поднять на наставника глаза. Страх в словах не могла скрыть даже неловкость, от которой мальчишка провалиться был готов.
Под взглядом эльфа он поёжился и прошептал ещё тише:
— Я понял про Круг. Только это всё равно несправедливо. Он входит в тройку лучших…
Эран оставил последнюю фразу без ответа. Вместо этого заговорив о другом.
— И вот ещё что, мальчик, запомни. В том, чтобы не попасть в мишень, нет позора. Тысячей промахов на стрельбище, оплачивают каждый меткий выстрел в настоящей битве. Только они имеют значение. А теперь вернёмся к последней стреле в твоей цепочке. Прежде, чем выстрелить, ты должен сделать её ледяной. Если она сможет заморозить все остальные, получится недолговечный, но прочный мост. Хочешь попробовать?
***
Изгнанный со стрельбища воин — бушевал.
