— Верни мой амулет, Лерон. Раз уж командовать обороной хотя бы из постели мне разрешили. И иди, наконец, поспи. Не умру я, пока ты отдыхаешь. Вот, и господин маг подтвердит.
— Бояться обидеть вас? — казалось, сама мысль об этом вызвала у мага недоумение. Впрочем, развивать свои несогласия он не стал. Вместо этого поднялся и чуть склонил голову. — Помните, вы обещали придерживаться всех инструкций, а значит, отдых для вас сейчас приоритетен. Как и для вас.
Повернувшись к целителю.
— Я говорил совершенно серьёзно.
— О чём это вы? — немного нервно уточнил тир Лерон, пытаясь посматривать одновременно и на мага, и на со страдальческим видом закрывшего глаза Третьего Стража. С молчаливым отказом вернуть амулет связи он смирился на удивление легко, и это почти наверняка сулило старшему целителю ожесточённую борьбу позже, когда сумевший убедить упрямого старика пришлый маг уйдёт из лазарета.
— О том, что десяток не стоит сотен, даже если этот десяток очень дорог вашему сердцу, — усмехнулся Кеаран, — Ну, и я всё ещё могу усыпить вас обоих, на любой требуемый срок, если упрямство окажется сильнее доводов разума. А теперь, позвольте откланяться. У меня ещё много дел. Непременно зайду перед закатом.
Поклонившись сразу обоим опешившим мужчинам, маг вышел вон.
— О чём это он, Лерон? — опасно-вкрадчивым тоном поинтересовался Наилир, тут же открывая глаза. Целитель невольно передёрнулся.
— Господин Третий Страж, хоть вы не пытайте! — взмолился он, почти с облегчением глядя на закрывшуюся за странным магом дверь. — И вы сами приказали мне идти отдыхать!
Третий Страж окинул его задумчивым взглядом. Вздохнул.
— Иди, Лерон….
И бросил уже в спину целителю, серьёзно, но с тёплой усмешкой:
— Но не надейся, что я забуду спросить ещё раз!
— Кто бы сомневался… — обречённо пробормотал себе под нос тир Лерон, прежде чем аккуратно прикрыть за собой двери покоя.
Языки пламени в раскалённой добела жаровне отбрасывают длинные тени на низкий землистый потолок. От дыма режет глаза, саднит горло, и немилосердно трудно дышать.
— Что же ты, любимая, совсем мне не рада?
Сколько яда, ненависти и злобы в этих словах. Во взгляде. Таких родных и в то же время чужих, страшных глазах. Удар. Кулаком, в лицо. Кажется, в глазах потемнело от боли… губы слиплись от крови и распухли от многочисленных ударов. Не получается даже вскрикнуть. Ещё один удар — коленом в живот. Мучитель с наслаждением наматывает на руку волосы, с силой дёргает. Из глаз невольно брызгают слёзы.
— Что, нравится? Нравится тебе моя ласка, тварь?
Ещё один удар в живот, на этот раз сапогом с кованым носком. Гайр никогда не носил таких… или носил? Что было, а что лишь мерещится?
Новый удар, в грудь. Удар, выбивающий остатки воздуха. Ещё один, и ещё, пока мир не погружается в спасительную темноту…
***
Войдя в комнату, целитель бросил взгляд на кровать, негромко выругался и щелчком пальцев разбудил мечущегося в бреду «спасителя».
Гайр дёрнулся, судорожно хватая воздух ртом и непонимающе озираясь по сторонам. Потом опустил взгляд на лежащую в его объятьях безвольную жену… И взгляд его резко стал осмысленным… и очень страшным.
Он крепче прижал Карилли к себе и резко вскинул голову, отыскивая взглядом Кеарана.
— Это… с ней? — в ужасе прохрипел он вдруг севшим голосом. — Это по-настоящему было?!
И после короткой паузы, которая потребовалось на прерывистый вздох, резко потребовал:
— Верните меня обратно! Туда, к ней!
— Я вас друг к другу в голову не засовывал. — усмехнулся целитель, — просто усыпил. К тому же, если знать слишком много подробностей, она может решить, что перед ней снова палач и не поверить, что действительно спасена.
— Я… — Гайр осёкся, осознав то, что ему сказали.
И тут же сник. Осторожно опустился обратно на постель, бережно укладывая жену поудобнее у себя на груди.
— Значит, я… всего лишь видел то, что снилось ей?.. — обречённо пробормотал он. — Не вместо неё?.. Я думал…
Он умолк и зажмурился, закусывая губу.
— То, что она пережила, не отменить, Гайр, — покачал головой целитель. — Не стереть из жизни или памяти. Но ты можешь помочь ей пережить это. Пойти дальше, не храня эту боль в себе. И для этого ты должен быть на своём месте. Мужа, который любит и будет любить её сейчас, так же, как и прежде. Я уже говорил, твоей вины в том, что произошло нет. Как и её.
Гайр со стоном прижался лбом к виску любимой.
— Но ведь должен быть какой-то способ? — с мольбой прошептал он, не глядя на целителя. — Пусть не стереть, хорошо. Но пусть хотя бы сейчас она не мучается… Я видел её сон — а она чей? Тоже свой? Или мой? Тир Кеаран, пожалуйста, если это возможно — я буду рад забрать всё, что её мучает.
Пальцы его тем временем неосознанно, похоже, вовсе без участия разума, гладили Карилли по голове, бережно перебирали спутанные волосы.
— Нельзя, — целитель покачал головой. — Если забрать её воспоминания, личность изменится безвозвратно, она перестанет быть той, кого знают и любят. А временно… Так будет ещё хуже, ведь боль придётся вернуть. А после «паузы» она воспримется намного сильнее.
