Девушка принесла воду в ведре и вылила в таз, вода была едва теплой, но зато бодрящей. Теперь же Милана с мокрыми волосами замерзла окончательно. Время у нее еще было, поэтому она не спешила, отправив служанку вместе с водой, она вновь легла в постель и уставилась в потолок. Правда, вскоре ее подняли. Хотя на самом деле ей показалось это “вскоре”—она пролежала два часа. Всеми приготовлениями занимался вставший рано Самбор. Традиции и обычаи его не особо волновали, когда он собирал глумотворцев, органников и гусляров — лишь бы гости были довольны. Но по обычаю на княжеских свадьбах должны быть трубы зурны, и этим Самбор не пренебрег. Хотя и главное, как считал Самбор, накормить и понянчить гостей, к нарядам отнеслись ответственно. Милана была одета в расшитый золотыми и серебряными нитями сарафан, в косу вплетены разноцветные ленты, а на голове кокошник с жемчугом, на талии завязан пояс. Самбор одет же в брюки из сукна, рубаху с вышивкой и дорогой пояс.
Когда совсем рассвело, оба вышли из покоев. Никто не ел, готовясь к пиру, все сидели в ожидании великого события. Тогда была прекрасная погода, поэтому кольцами решили обменяться на свежем воздухе. Толпа, желая посмотреть на пятиминутное дело, повалила наружу. Милана и Самбор стояли в центре посреди всего этого напротив друг друга. Самбор выглядел равнодушным, Милана же бледная, уставшая. Ее красивое лицо, словно опустошилось, отреклось от проявлений чувств. Она подняла глаза на спокойного Самбора и покорно надела кольцо в ответ на его безымянный палец.
Мужчина взял ее под локоть и повел в сторону столов: теперь должен начаться пир. Жених и невеста восседали в центре стола, рядом остальные гости рассаживались по статусу, ближе всего к новобрачными оказались новоиспеченные союзники Самбора. Был здесь и княжонок, но его Самбор посадил подальше, не желая портить себе настроение таким. Детей посадили за небольшим отдельным столом, где оказалась княжна, занятая разговором со своим мужем. На столе обязательно должен быть пирог с курицей, курник, его, правда, должна невеста испечь, но не княжеское это дело. Тем не менее стол выдерживал на себе и баранину, и свинину, и курятину, и большое количество пирогов, и, конечно, медовуху.
— Не уж-то и драки не будет?
— А ты хочешь? — покосился на Милану Самбор. — Скоро напьются, и будет не только драка.
— Скучно здесь, — продолжила надменно Милана.
— Поэтому нужна драка, — Самбор уже чуть не засмеялся от попыток Миланы разозлить его.
— Да и шут, и песняр здесь не очень.
— Что же еще здесь плохо? — засмеялся Самбор.
Милана побледнела и замолчала: гордость ее была уязвлена. Драка действительно случится чуть позже, но не она нужна была разбитому сердцу. Гостям, например, все понравилось из того, что раздражало княгиню. С Самбором она не заговорит этим днем, а будет только отвечать гостям, иногда заводить с кем-нибудь беседу. Самбор уйдет от нее в противоположную сторону, но вести себя будет также, как и она. Однако сегодня Милане будет суждено испытать не только обиду, но и суеверный страх. Близость леса сыграла злую шутку, а большое количество приезжих этому способствовало: они прятали эту опасность.
Со стороны леса приближалось нечто серое лохматое. Внезапно послышалось: “Волкодав”, “Оборотень”. Самбор еще не заметил это, но кто-то из слуг, неизвестный подросток, подбежал к князю и поведал о звере. Мужчина сразу приказал отправить к нему дружинников, те, к счастью, были близко, но не в самом трезвом виде. Хотя скоро они быстро отрезвеют при виде существа.
Как и приказал князь, они вооружились веревками, подошли, как можно ближе к зверю. Это был громадный серебристый волк, пена текла из его пасти непрерывным потоком, глаза горели, словно солнце — такие же ярко желтые. Существо было очень сильно взбешено, но дезориентировано. Они накинули одну веревку с петлей, потом другую, потом еще одну, а дальше они слились для волка в одну большую бесконечность. За концы веревок взялись несколько мужчин и потянули со всей силы. Волкодав яростно пытался раскусить веревки, но его тянули слишком сильно, вкладывая свой страх.
Гости, успокоенные уверенностью Самбора и его заверениями о безопасности, стали с любопытством наблюдать за сценой. Волка оттащили подальше от гостей, в ближайшие заросли, которые показались дружинниками такими далекими. Вскоре гостей отвлек воевода, начав рассказывать о битвах, в которых ему довелось участвовать (он оказался хорошим сказителем), и гости отвлеклись. Княжна же смотрела внимательно: больно жалко ей было этого волка.
Зверя затащили, его крики становились все слабее, а потом вовсе стихли. “Убили”, - поняла девочка. Самбор вглядывался вдаль, но все плыло, он мог разглядеть лишь ближайших гостей, а дружинники и вовсе казались ему темными точками на большом зеленом. Тем не менее по звукам он понял, что все кончено. Вскоре к нему подошел дружинник, сказав, что все сделано по приказу, однако есть кое-что необычное. Волк превратился после смерти в девушку. Самбор не хотел идти и смотреть, но заставил себя.
