— Были определенные трудности, — Деян прикрывает поцарапанную шею, и, к счастью, Самбор слишком взволнован, чтобы замечать такие мелочи. — Лана сбежала?
— Я и сам заметил. Что? Сбежала?
— Ты знал, что она влюблена в меня? — Деян прочитывает на лице князя ответ. — Но ничего не сказал. А теперь…Ее никто не заставлял, по крайней мере.
Деян разворачивается и возвращается на место, где ведьма поставила его в неловкое положение. Там он просидит до самого рассвета.
Самбор в ужасе садится, он до боли сжимает пальцы в кулак так, что на ладони останутся ранки от ногтей. Еще не поздно устроить погоню, но она села сама, как сказал Деян. Никто ее не заставлял.
Все вышло, как они хотели? Разве нет? Но тогда, почему ему так больно?
Он избегает Деяна, погрузившегося с головой в дела еще больше. Тем более что сам Самбор постоянно застывал в своих мыслях. Но он ведь сделал правильно? Она даже не его дочь. От тоски его спасает совершенно неожиданно его наложница. Она оказалась беременна, к неудовольствию второй наложницы. Впрочем, кого это волновало, кроме самой женщины?
Лана, конечно, ничего не знала об этом, но ей бы лучше о себе позаботиться. Ведь все стало плохо после поспешно сыгранной свадьбы. Вероятно, Брячислав поверил, что Лана теперь полностью принадлежит ему. А его отец был слишком равнодушен, чтобы вмешаться. Так она и начала жить в постоянном страхе, не ожидая ни от кого помощи. Быть может, исполнив свадебную традицию, которая показала бы ее покорность, ничего бы не случилось?
На свадьбе гостей не было, да и праздничности особой не было. Они не надевали праздничных одежд, не было и праздничного пира. Лишь друзья князя, весьма быстро опьяневшие. А Брячислав вечером, не дожидаясь ночи, увел Лану в опочивальню.
Он пренебрег всеми традициями и обычаями, кроме одного.
— Сними мне сапоги, — он развалился на лавке.
— Нет, — твердо отвечает Лана.
От такого Брячислав приоткрывает рот, словно деревенская девка от иноземного наряда. Он вскакивает, но, вспомнив, какая Лана высокая, садится. Он немногим был выше ее, а волевые глаза и вовсе изменили эту разницу в обратную сторону. Так что он садится, расправив плечи и скрестив руки на груди.
— Что это значит?! Ты теперь моя жена и обязана подчиняться мне.
— Я ваша жена, и вы должны меня беречь, — мягко поправляет Лана.
И эта девка смеет ему указывать, ему почти князю? Он старший отпрыск и всегда получает желаемое сразу и без лишних слов. Он по жизни хозяин.
— Ты это советуешь мне?
— Лишь немного.
Лана все еще не почувствовала страха, она и не думала остерегаться это скрытого огня. Он для нее лишь избалованный сынок. Но этот сынок вдруг вскакивает и хватает ее за волосы. Он тащит ее на ложе. Девушка крепко хватает его за запястье, но хватка ни становится слабей. Скорее Лана становится слабее.
Все опять повторилось, только в этот раз, потому что она сама для себя нашла истязателя. Но в этот раз Самбор ее не спасет.
Девушка по опыту знает, что лучше не сопротивляться. Так быстрее все закончится. Да и этим будет не так интересно, может, даже скучно. Она видит сморщенное лицо парня, как он избавляется от мешающей одежды. Ей все это кажется неживым, ненастоящим. Как он спешит, как торопится, словно тоже хочет быстрее все завершить. Но только это ему еще удовольствие доставит.
Брячислав о комфорте Ланы не задумывался: двигался слишком поспешно, не аккуратно, сжимал до боли запястья, а то и вовсе хлестал по лицу. А когда он закончил, быстро собрал свою одежду и невесть куда ушел.
А Лана лежала в порванной одежде, не имея сил даже пошевелиться для того, чтобы сесть. Она расставляет ноги пошире так, чтобы меньше ощущалась боль. Можно было бы предположить, что больше всего у нее болело сердце. Но нет. Она не ощущала себя сломленной или подавленной, нет, просто стало еще более пустой. Что-то еще от детства она потеряла, оно исчезло навсегда. Лана садится, медленно стягивает остатки одежды, которые пропахли им. Ей становится немного легче, она накидывает покрывало на плечи, но полностью не закрывается. Она вдруг слышит чьи-то медленные шаги. Неужели вернулся? Нет, шаги слишком мягкие и плавные, наверное, женские.
Действительно, перед появляется женщина средних лет, немного сгорбившаяся, а руки держащая так, словно мышь, которая ждет, когда ей дадут еды. Еще и нос, сморщенный довольно мило, усиливал это необычное сходство. К тому же волосы у нее были полностью седые и даже глаза серые, потухшие.
— Они ее запугали, — подумала Лана. — Здесь все служанки такие.
— Госпожа, могу я вам помочь?
— Принеси воды.
— А кроме этого? — она подходит ближе. — Может, нужно что-то еще? — голос становится тише, она подходит еще, немного наклоняется и шепчет: — Сегодня мой последний день работы здесь. Я вышла замуж и уезжаю с мужем. Я могу передать весть от вас князю Самбору.
— И получить награду?
Женщина испуганно качает головой в знак отрицания.
— Я просто хочу вам помочь, — почти взмолилась она.
