Случилось что-то нехорошее. Бонни не вставала с постели. Не принимала душ. Я приносила ей еду, но она едва притрагивалась к ней. Когда я спрашивала ее, что произошло, и могу ли я чем-нибудь помочь, она отвечала: "Послушай. Иногда у меня просто не хватает сил, чтобы встать и заново прожить эти все те же, все те же, все те же семь дней". Я никогда еще не видела ее такой.
Она говорила речитативом:
– Мне кажется, все эти новости сильно расстраивают ее, – сказала я одной ее подруге. Мы ей посочувствовали.
Однажды утром Бонни дважды постучала в дверь моей спальни и вошла, не дожидаясь ответа. Мне не нравилось, когда она ко мне заходила, потому что часто рассматривала мою мебель, одежду, обувь с неизменно дружелюбно-отрешенным видом, за которым, я знала, скрывалась жалость, и меня это оскорбляло. Разумеется, мои дела обстояли не так хорошо, как у Бонни, но не так уж и плохо, чтобы взирать на все это с таким каменным лицом.
Однако на этот раз Бонни ничего подобного делать не стала, а просто сказала:
– Позвони на работу и скажи, что заболела. Я хочу тебе кое-что показать.
– Ты же знаешь, я не могу. – Хотя, знала ли она? Недавно мне подвернулась довольно хорошая временная подработка в сети магазинов беспошлинной торговли. Я должна была переносить названия косметических средств из больших папок в компьютерную базу данных. Под конец срока выяснилось, что я все сделала неправильно, так как мне неправильно объяснили. Поэтому мне продлили срок работы, чтобы я смогла исправить все ошибки; работодатели оказались очень милыми, гуманным и понимающими. К сожалению, несмотря на то что я научилась правильно выполнять свою работу, в скором времени мне предстояло потерять ее. И я понятия не имела, чем буду заниматься дальше.
– Не важно! – сказала Бонни. – Ладно. Нет, подожди. Я заплачу тебе в пять раз больше, чем ты зарабатываешь за один день. И угощу тебя завтраком. Давай сходим куда-нибудь!
– Ты серьезно?
Она посмотрела на меня сверху вниз с надменным видом умудренной жизнью и состоявшейся женщины.
