Лучшая фантастика полностью

"Пинагор" плывет над неоконченным пейзажем из пластика и металла. Рельсы, сетью расходящиеся во всех направлениях, превращают морское дно в шахматную доску; там, где они пересекаются, высятся веретеновидные башни. Принтеры размером с автомобили скользят по рельсам, сверлят дыры, откладывают яйца, извергают лужи горячей густой жидкости, которая, застывая, становится тверже базальта. Странные машины на реактивной тяге склеивают камень и металл в критических местах. Повсюду остовы недостроенных куполов, туннелей и трубопроводов, в которых змеятся связки кабелей и оптоволокна.

И все это лежит невидимое в темноте. Вся эта индустриальная активность скрыта под четырьмя километрами лишенной солнца черноты, за исключением тех мест, что выхватывают из мрака глаза и эхосигналы "Пинагора".

Галик присвистывает.

– Здоровенный будет модуль.

– Это не модуль. Это гребаный город. – Морено вновь сверяется с бортовой базой данных. – На картах не значится. Транспондеров нет. Эта штука совершенно секретна.

– Надо полагать, не все они собираются в Новую Зеландию.

Морено нажимает кнопку; там и сям на дисплее расцветают крапчатые радуги. На два часа тлеет алая рана, прерывающаяся скоплениями разнообразных механизмов.

– Утечка тепла.

– Источник энергии, – предполагает Галик.

– Эй, ты это видишь?

Он видит. Курс на восемьдесят пять градусов: что-то круглое и гладкое, аномально завершенное посреди всего этого строительного хаоса. В тепловизоре оно светится зеленым.

Прочный корпус.

Морено читает эхолокацию, словно гадалка.

– Атмосфера.

– Жилой?

Это может стать проблемой. Тот, кто пошел на такие меры, вряд ли обрадуется гостям.

Однако Морено качает головой.

– Больше похоже на бытовку бригадира. Место, где можно перекантоваться, когда спускаешься вниз, чтобы проверить свое детище. Тот, кто может позволить себе скрывать место такого размера, не станет рисковать, транслируя телеметрию. Но не могу представить, чтобы кто-то жил здесь постоянно. По крайней мере до тех пор, пока они не будут готовы переселиться сюда насовсем. А пока… – "Пинагор" уже поворачивает, – … там будет энергия. Пища. Даже койки.

Теперь бытовка прямо по курсу, и приближается.

– Если задержимся, нас наверняка застукают, – говорит Галик.

– Почти наверняка спасатели доберутся сюда первыми. И тогда это гребаное место окажется на виду у всех и каждого.

– При условии, что тот, кто за этим стоит…

– Ты знаешь, кто за этим стоит, Алистор. Твои хозяева. Их хозяева. Однодесятники, обналичивающие чеки, прежде чем истечет их срок. – Она многозначительно смотрит на него. – Как думаешь, для тебя местечко не зарезервировали?

– Вы полагаете, что они не станут прослушивать местные разговоры. Что не возьмут и не прихлопнут спасательную миссию, как только увидят координаты.

Пальцы Морено стискивают джойстик.

– Дерьмо, – тихо шипит она сквозь зубы.

Бытовка проявляется в свете прожекторов, подобно серой луне диаметром метров десять по экватору. Морено тянет за джойстик, и "Пинагор" карабкается на северное полушарие, озаряя прожекторами трубы, решетки и надписи с предупреждениями держаться подальше от вентиляционных клапанов. Морено пробирается по северному полюсу; повинуясь ей, суб идеально присасывается к стыковочному шлюзу. Механизмы хватают, стискивают и вытесняют морскую воду обратно в бездну.

Она вызывает интерфейс панели управления и ругается.

– Ну конечно. Внутри всего одна атмосфера.

– Сколько времени уйдет на декомпрессию?

– С девяти атмосфер? Дыхательного тримикса[38]? Дней пять. – Она изучает панель. – К счастью, у нас есть удаленный доступ к настройкам модуля. Я могу поднять давление внутри до девяти за… – она проводит пальцем по панели, – … пятнадцать минут.

– Круто, – замечает Галик.

Она впервые искренне улыбается.

– А то.

Однако пятнадцати минут у них нет. Панель начинает пищать через пять.

– Быстро, – говорит Галик.

Морено хмурится.

– Это не модуль. Это СНЧ-квитирование[39]. – Ее лицо светлеет. – Текстовое сообщение! Маяк пробился!

Челюсть Галика напрягается.

– Не обольщайтесь. Помните, у этих людей, – он показывает на недостроенный комплекс, раскинувшийся вокруг, – тоже есть уши.

– Нет, это через Коспас-Сарсат[40]. Это НУОАИ[41].

Она наклоняется вперед, пристально вглядываясь, словно это поможет сигналу быстрее выдавливаться из воды. Перед ней растет скопление букв и цифр. Они слишком мелкие, чтобы различить их оттуда, где сидит Галик.

Он вздыхает.

– Здесь сказано… сказано… – Предвкушение уходит с ее лица. Его сменяет нечто более темное.

Она поворачивается к нему.

– Да кто ты та…

Кулак Галика врезается ей в правый висок. Голова Морено дергается вбок, бьется о корпус. Она обвисает на ремнях, как тряпичная кукла.

Галик расстегивает свои ремни и склоняется над ней. В ее глазах еще тлеет сознание. Пускающий слюну рот кривится и раскрывается, пытаясь сформировать слова. Откуда-то из глубин тела Коа Морено вылетает стон.

Он качает головой.

– Это действительно была предварительная разведка. Мы знали о том, что находится здесь, не больше вас. Мы только… подозревали.

– Ты гре… – выдавливает она.