Лучшая фантастика полностью

– Она была на девяноста метрах. – Морено делает глубокий вдох. – Макушка той… штуки достигает пятидесяти. Должно быть, прихлопнула их, как гребаная мухобойка.

– Но что это было?

– Я не знаю. Никогда не видела ничего подобного. Похоже на чудовищную сейшу.

– Я знаю, что это.

– Это… как если пикноклин колеблется туда-сюда. Подводная стоячая волна. Но большие сейши бывают только в озерах и морях. Водоемах со стенами, от которых может отразиться волна.

– Тихий океан – это водоем. У него есть стены.

– Тихий океан огромен. То есть да, иногда возникают океанические сейши, но они очень медленные. Растягивают слой смешения на несколько метров за несколько лет. Может, иногда стимулируют очередной Эль-Ниньо. Но ничего подобного тому, что мы видели.

– Десять лет назад не было ничего, подобного Намаке.

– Точно.

– Сейчас в океанах столько тепла, что ураганы не успевают остыть, чтобы рассеяться. Может, сейши это тоже усиливают.

– Может. Не знаю.

– Может, они даже подпитывают друг друга. Не осталось ничего линейного, сплошные точки перегиба, и…

– Я же сказала, что не знаю. Сейчас все это не имеет значения. – Она поднимает визор, смотрит на торчащую из потолка красную ручку. Дергает за нее. Сквозь корпус доносится тихое металлическое икание и негромкий вой. На панели что-то мигает.

– Спасательный буй?

Морено кивает, опускает визор, хватает джойстик.

– А мы не должны, ну, сделать запись? Выслать детали?

– Уже сделано. Протоколы погружения, телеметрия, даже разговоры в рубке. Маяк сохраняет все это автоматически. – Уголок ее рта напрягается. – Кстати, ты там тоже присутствуешь. Суб, конфискованный НМИ[37], разведывательное погружение. Может, они поторопятся, зная, что одному из их мальчиков на побегушках грозит опасность.

Она двигает джойстик вперед и влево. "Пинагор" кренится.

Галик смотрит на показатель глубины.

– Вниз?

– Думаешь, кто-то отправит спасательную миссию по воздуху через Намаку? Думаешь, я настолько спятила, что поднимусь на поверхность, даже если они это сделают?

– Нет, но…

– Если спасение и придет, оно придет сбоку. А поскольку вы бы не стали тащить сюда "Сильви" от самого кафе, если бы нашелся кто-нибудь поближе, надо полагать, спасателям придется добираться издалека. Я права?

Мгновение спустя он кивает.

– Возможно, помощь прибудет только через несколько дней, даже если наш сигнал пробьется через все это дерьмо, – говорит Морено. – А лично я не готова не дышать целую неделю.

Галик сглатывает.

– Я думал, эти штуки сами делают кислород. Из морской воды.

– Морской воды у нас в избытке. Но для электролиза нужен живой аккумулятор.

– Вы направляетесь за "Ирл".

Она стискивает челюсти.

– Я направляюсь за тем, что от нее осталось. При ударе какие-то топливные элементы уцелели.

– Есть шансы, что кто-то выжил?

Большинство модулей оснащены аварийными отсеками, убежищами с твердой оболочкой, где экипаж может укрыться в случае катастрофы. При условии, что у него будет время туда добраться.

Она не отвечает. Возможно, не позволяет себе надеяться.

– Мне… мне жаль, – выдавливает из себя Галик. – Не могу представить, что…

Морено в шлеме склоняется над панелью управления.

– Замолчи и дай мне вести судно.

"Пинагор" никогда не молчит. Его нутро бурлит и шипит. Двигатели зудят, будто электрические комары. Неутомимые преобразователи пингуют океан в поисках отражений массы и плотности.

Его пассажиры – погруженные в карикатурную модель мира за пределами корпуса – ничего не говорят.

Наконец под ними проявляется морское дно: светящаяся плоскость или грязевая равнина, в зависимости от выбора канала. Сонары поставляют больше информации, но после всех этих пикселей убогий участок пепельно-серых отложений в свете прожекторов – долгожданная картина чего-то настоящего. Галик возится с настройками, находит режим наложения, который совмещает лучшее из обоих каналов.

Морено направляет суб влево. Грязь сменяется камнем; камень вновь скрывается под грязью. Выросты и выступы вырываются из ила под странными углами, словно накренившиеся столешницы с зазубренными краями. Конкреции кобальта и марганца рассыпаны повсюду, словно заржавевшие монеты, раскиданные древним кораблекрушением. И повсюду существа. Морские звезды с лучами, напоминающими крошечные волнистые позвоночники. Щупальцевые цветы на стебельках. Перепутанные клубки бесчелюстных миксин. Студенистые капли размером с мяч для софтбола, плывущие над самым дном; в свете прожекторов они переливаются, точно крылья стрекозы.

И все эти существа бесцельно дрейфуют. Ни одно не движется самостоятельно.

Галик поднимает визор, смотрит через рубку.

– Они все мертвы?

Морено хмыкает.

– Что могло их убить?

Возможно, сероводород. Вся эта область усеяна холодными просачиваниями и черными курильщиками – в них источник минерального богатства Клиппертона, – но Галику все равно не по себе при виде такого опустошения посреди охраняемого заповедника.

Не снимая шлема, Морено пожимает плечами.