– Да, должен был, – согласился Мортис. – Но я тебя прощаю, маленький братик. А теперь расскажи, как он работает? Что он может делать? – Он прижал его к паху и стукнул плевальщиком по стенке цистерны утопленника, а потом стал размахивать перед лицом слуги, который в ту же минуту крепко зажмурился. – Посмотри на моего плевальщика, ублюдок! Смотри, смотри!
– Он стреляет чем-то вроде клея, – объяснил Бурджвик, поднимая вверх руку, в которой все еще сжимал плевальщика. – Но чтобы выстрелить, надо нажать на него посильнее.
Мортис закинул голову назад, хотя Бурджвик был не до конца уверен в том, что вызвало этот смех. Затем Мортис наставил плевальщика на Джиба.
– Не двигайся, – сказал он. – И на твоем месте, я бы закрыл глаза.
Бурджвик посмотрел на Джиба – на его щеке сияла красная отметина, оставленная пощечиной Мортиса. Затем он перевел взгляд на слугу Клуни, который выглядел таким жалким в цистерне утопленника. Бурджвик почувствовал, как его грудь наполняет странное волнение.
В конце концов, сегодня был канун Дня Заражения. И все в доме шло кувырком.
– Ты держишь его неправильно, – сказал Бурджвик. – Дырка на конце – это маленькое вентиляционное отверстие. В него нужно дышать.
Лицо Джиба исказилось от ужаса. Мортис заметил это, но неправильно истолковал его реакцию.
– Хо, – сказал он. – И ты бы допустил, чтобы я выстрелил сам в себя, так, вонючка? Хотел посмотреть на это, да?
– Нет, мистер Мортис, – проговорил Джиб.
– Попроси меня вежливо, чтобы я выстрелил в тебя из плевальщика, – сказал Мортис, ухмыляясь Бурджвику, словно они с ним были заодно.
– Пожалуйста, мистер Мортис, – взмолился Джиб жалобным голосом, но Бурджвик заметил легкую улыбку на его губах. – Пожалуйста, оплюйте меня всего.
– С удовольствием, – ответил Мортис и прицелился. Сердце Бурджвика бешено забилось в груди.
Пришел повар, схватил Джиба своей скрежещущей и жужжащей рукой и утащил прочь, оставив Бурджвика стоять на лужайке напротив трясущегося Мортиса с красным от ярости лицом; отца, чье лицо оставалось абсолютно бесстрастным, и дяди Беллерофона, которого вся эта история, казалось, даже немного забавляла.
– Стой и не двигайся, Мортис, – сказал дядя и принялся рыться в кармане. Своей покрытой синими венами рукой он извлек оттуда пузырек с растворителем и обрызгал им охотничий плащ Мортиса. Серебристый организм зашипел, и от него пошел пар.
Бурджвик потер бок, куда Мортис ударил его коленом с такой силой, что Бурджвик испугался, как бы ему не сломали ребра. На месте удара уже расплывался желто-бурый синяк. Мортис так громко завопил от ярости, что сразу прибежало несколько слуг. Они застали сцену полнейшего хаоса: Мортис прижимал Бурджвика к земле и поносил его последними словами, в то время как Джиб предпринимал вялые попытки освободить его.
– Ну вот, совсем как новенький, – сказал дядя Беллерофон, убирая пузырек обратно в карман.
Мортис с мрачным видом кивнул, но продолжал буравить взглядом Бурджвика.
– Поблагодари дядю, – проворчал отец. Он не выглядел рассерженным, но настроение отца всегда трудно было угадать. Его рот скрывался в гуще жестких черных волос бороды, а вечно слезящиеся глаза давно удалили и заменили блестящими черными шарами, которые создал самый лучший генный специалист на континенте.
– Спасибо, дядя, – сухо проговорил Мортис.
– А теперь я хочу побеседовать со своими отпрысками, – сказал отец, похлопав дядю Беллерофона по плечу.
Ворсинки на шкуре дяди Беллерофона изогнулись, реагируя на прикосновение. Вся его шкура блестела и была покрыта оранжевыми пятнами по случаю кануна Дня Заражения, а несколько кудрявых волосков окружали его голову, создавая странный ореол. Шкура отца, напротив, была как всегда по-звериному распушенной и обрамляла плотные красные мускулы, которые делали его невероятно сильным.
Бурджвик хорошо помнил тот день, когда старое дерево неудачно упало и придавило одного из слуг, и как отец подошел к нему, присел на корточки и поднял ствол с такой легкостью, словно это была всего лишь маленькая ветка.
Как только дядя Беллерофон ушел, отец сложил руки на груди и посмотрел на них, его черные как смоль глаза сначала повернулись в сторону Бурджвика, а затем – Мортиса.
– Может, нам отправить клоунов домой? – спросил он. – Похоже, вы двое решили взять на себя их работу.
Бурджвик удивленно заморгал, Мортис – скривил рот.
– Слуги смеялись над вами, – сказал отец. – Двое сыновей Сомнамбулического дома катались в грязи, колотили друг друга и орали как маленькие дети. Мы никогда не выясняем отношений на глазах у слуг. Вы позорите меня.
Бурджвик заметил, как Мортис кусает губы от злости и стыда.
– Это я во всем виноват, отец, – быстро сказал Бурджвик. – Я спровоцировал Мортиса.
– Мортиса и провоцировать не нужно, он и так не отличает свой рот от задницы, – фыркнул отец. – Возможно, я совершил ошибку, когда подарил тебе охотничье ружье. А то еще отстрелишь себе голову. Возможно, вам двоим сегодня лучше остаться дома.
Бурджвик удивленно открыл рот; лицо Мортиса побагровело.
