У нас на глазах действительно возникает новая кастовая система, но не та, что основывается на биологических различиях в способностях, а та, что использует биологию для оправдания существующих классовых различий. Мы должны положить этому конец, однако для этого потребуется нечто большее, нежели бесплатные генетические улучшения за счет благотворительного фонда. Потребуется разобраться со структурным неравенством во всех аспектах нашего общества, от жилищных условий до образования и рабочих мест. Эту проблему нельзя решить, улучшая людей; для ее решения требуется улучшить наше отношение к людям.
Это не означает, что проект "Генное равенство" не нужно повторять в будущем. Вместо того чтобы рассматривать его как лекарство от болезни, можно видеть в нем диагностический тест, нечто, что следует проводить через регулярные промежутки времени, чтобы оценить, как близко мы подошли к достижению цели. Лишь когда бенефициары бесплатных когнитивных генетических улучшений станут столь же успешными, как и те, кому эти улучшения купили родители, у нас появится повод верить, что мы живем в справедливом обществе.
Под конец давайте вспомним один из первых аргументов, прозвучавших во время первых дебатов о легализации когнитивных генетических улучшений. Некоторые ее сторонники утверждали, что с этической точки зрения мы обязаны проводить когнитивные улучшения, поскольку они принесут человечеству неоспоримую пользу. Но без сомнения, человечество лишилось многих гениев, чьи способности изменить мир не были реализованы, потому что их потенциал погиб под гнетом окружающей нищеты. Наша цель должна заключаться в том, чтобы обеспечить каждому человеку возможность полностью реализовать свой потенциал, вне зависимости от обстоятельств его рождения. Такой план действий принесет человечеству не меньшую пользу, чем внедрение когнитивных генетических улучшений, и позволит нам намного эффективнее исполнить свои этические обязательства.
В сгущающихся сумерках Бурджвик играл с Джибом в "плевальщиков" на лужайке перед Сомнамбулическим домом, пока небо не стало черным, как чернила. Игру подарил Бурдживку его любимый дядя, который приехал днем в ползучем экипаже. Дядя Беллерофон увлекался генным искусством и всегда приносил интересные подарки в канун Дня Заражения.
В последний раз он принес две толстые фиолетовые трубки, которые плевались. Нужно было нажать на маленький костяной спусковой крючок, и тогда из трубки выстреливал блестящий прозрачный клей, достаточно липкий, чтобы склеить пальцы противника или чтобы его нога прилипла к земле – именно это и стало целью новоизобретенной игры.
– Почему ты все время уворачиваешься, Джиб?! – возмущался Бурджвик. – Я так в тебя никогда не попаду!
Джиб только усмехнулся, показав свои кривые зубы, и вытер нос рукавом бледно-желтой рубахи слуги, которая скрывала почти все пораженные участки его тела.
– Ты бы тоже научился хорошо уворачиваться, если бы работал на кухне. У повара чертовски тяжелая металлическая рука.
Бурджвик сделал выпад вперед и нажал на спусковой крючок; длинная лента клея выстрелила в воздух, но Джиб отпрянул в сторону.
– Ты будешь поваренком, а я – аристократом, – пропел он. – И я буду целый день есть культивированное мясо в постели, а тебе повар надерет уши.
– Какая ужасная идея! Мне стоило бы избить тебя за такие слова, – ответил Бурджвик, он часто высказывал угрозы, однако редко исполнял их. Играть с Джибом было гораздо интереснее, чем с Мортисом – старшим братом Бурджвика, хотя Джиб был всего лишь слугой, да к тому же близился канун Дня Заражения. В эту пору в доме все шло кувырком, казалось, даже воздух наполнялся жужжанием, и в том, что Джиб позволял себе высказывать такие странные и неподобающие желания, не было ничего удивительного.
– Это отличный способ попрактиковаться перед охотой. – Бурджвик озвучил мысль, которая неожиданно посетила его. – У Мортиса теперь новое ружье, а свое старое он отдаст мне.
– Да что ты говоришь! – крикнул Джиб, а затем подскочил, сжимая своего плевальщика в руке. – Получай!
