Гнев охватил Ниму, заглушая ее лихорадочный страх. Как он посмел! Он посмел предложить ей возможность уйти, отправиться в бесцельные блуждания в ночи, чтобы дать президенту то, что он хочет? Ведь это было
– Ты не можешь так поступить.
– Нет, теперь все иначе. – Тедж отвернулся от нее. Он никогда не ставил под сомнение миссию Ордена, ни разу, до того момента, пока не оказался здесь на грани того, чтобы положить всему конец. – Возможно, иногда… такие решения необходимы… люди
Он закрыл глаза, которые горели уже несколько недель.
– Ты считаешь, что мы должны использовать ракеты, – медленно проговорила Нима. – Ты считаешь, что мы должны ими воспользоваться.
– Я… я не знаю.
Его глаза были все еще закрыты, однако он почувствовал, как она прикоснулась к его рукаву.
– Вот для этого и существуют курьеры, – сказала Нима. – Вот поэтому мы и не можем просто взять и от всего избавиться, даже если у нас появится такая необходимость. Ведь это в самом деле должна быть отчаянная ситуация, правда? Вот почему я здесь. Чтобы избежать ошибки.
– Я больше не знаю, что правильно, а что – нет, – прошептал Тедж.
Нима подумала, что возможно, в этот момент она перестала быть ребенком.
– Дело не в том, правильно это или неправильно, – сказала она ему. – Это просто усложняет задачу.
Нима сидела в своей комнате в Башне и ждала.
Сирена выла теперь каждую ночь. Дым и пыль скрывали от нее улицы Столицы, но когда ветер разгонял их, она видела, как одни за другими разрушались и превращались в руины устремленные ввысь арки и величественные здания.
Она смотрела в окно и думала, может ли ее смерть спасти их всех или множество таких же, как она, будут жестоко убиты лишь за то, что они родились на вражеской земле.
А может быть, это станет концом всему? У врагов не было серийных ракет, но они были у их союзников. Если президент… нет, мысль о том, что ее смерть может стать лишь первой в череде миллиардов других, что мир переживет ее всего лишь на несколько недель и превратится в выжженную пустыню, не приносила ей утешения.
"Почему? – подумала она, и больше в голову не пришло ни одной мысли. – Ведь никто же не победит".
Нима разгладила юбку и взяла стилус. Открыла свой блокнот.
Сегодня ей не хотелось подбирать рифму. Но возможно, в этом больше не было необходимости.
Опять поднимается сильный ветер. Люди погоды погружаются в него, позволяют ему стереть себя, пока они не превратятся в дождь и облака.
– Сайла, посмотри туда! – Мамма хватает меня за плечо и тычет пальцем. Ее искривленная артритом рука дрожит. Кутикулы светло-красные от стирки в холодной воде. Ее палец описывает в небе дугу, которая заканчивается на утесах, окутанных темной тенью. – Видишь тех двоих, вон там? Еще немного, и их не станет. Ненастье не настигло бы их, если бы они не были такими непутевыми. – Она цокает языком. – Вэрил, Лиллит, будьте бдительны. Постарайтесь, чтобы с вами такого не случилось, девочки.
В ее голосе слышится гордость и грусть, Мамма вспоминает о своей тете, которая превратилась в молнию.
Она была первым человеком погоды в городе.
