Гвеннет было страшно. Не меньше, чем вчера, когда камни свистели со всех сторон, и она не знала, доживёт ли до следующего дня. Мужчине становилось всё хуже, и в голову закралась ужасная мысль, что если она не попытается что-нибудь сделать, он может не дожить до следующего утра.
Отбросив сомнения, Гвен постаралась сосредоточиться. Мысленно запретив себе даже случайно подумать о чём-то плохом, несмело опустила одну руку на лоб мужчине, другую — ему на грудь. Закрыла глаза, чтобы пугающая реальность не мешала воображению, и попыталась нарисовать перед глазами картинку, как постепенно исчезают страшные синяки, уходит жар…
Наверное, если бы она что-то смыслила в лекарском деле, получалось бы лучше. Но Гвен не знала, что нужно исправить, что должно произойти с телом для исцеления, и могла только представлять результат и довериться дару. Она уже понимала, что таким образом тратит больше сил, чем могла бы, но важно было не это. Главное, чтобы всё получилось.
Она чувствовала, как утекает её энергия, но долго не решалась открыть глаза. В представлении она рисовала господина барона здоровым, бодрым и полным сил, но, несмотря на её усилия, он оставался неподвижен. Только когда Гвен почувствовала, что её силы на исходе, и что её саму уже поддерживает только магический браслет, она отважилась посмотреть.
Господин барон спал. Не метался в бреду, не находился в бессознательном состоянии — просто спал. Уж это Гвен могла различить безошибочно. И жуткие повреждения исчезли. На вид императорский советник выглядел вполне здоровым, и оставалось лишь надеяться, что так и есть на самом деле, она справилась, и после небольшого отдыха он проснётся уже действительно бодрым и полным сил.
Гвеннет хотела укрыть спящего плащом, но, склонившись над ним, замерла почти против воли. До сих пор она не слишком внимательно разглядывала спутника — не пристало безродной девице проявлять такую дерзость, свободно глазеть на важного титулованного господина. Но сейчас Гвен не смогла удержаться от искушения.
Во сне черты лица барона разгладились, смягчились, и стало заметно, что на самом деле ему не так уж много лет. Наверное, немногим за тридцать, не больше — решила Гвен.
Он был красив. Это открытие неожиданно обескуражило и смутило. Гвен и сразу, при самой первой встрече была очарована, но совсем не так. Тогда она видела лишь сияние власти и могущества, великолепие небожителя. Всё равно, как он выглядел — в их маленькой деревушке он казался одним из богов, спустившихся на землю, и невозможно было не почувствовать восхищения и преклонения.
Теперь же она видела перед собой просто красивого мужчину. С благородными, выразительными чертами лица, с крепким телосложением человека, не привыкшего к праздности и излишествам.
Как завороженная, Гвеннет осторожно очертила пальцами высокий лоб, отведя в сторону короткую тёмно-русую прядь, затем перешла на орлиный нос и выдающийся волевой подбородок. Не задумываясь, почти против воли скользнула ладонями ниже, касаясь грудной клетки. Барон был крупным, но подтянутым, без малейшего намёка на полноту, и Гвен испытала незнакомое до этого удовольствие, ощутив, как перекатываются под кожей мышцы мужчины.
Поддавшись неясному порыву, она склонилась ниже и коснулась губами того места, где совсем недавно багровел самый страшный кровоподтёк… И только тогда вдруг резко опомнилась, поняла, что делает. Залившись краской так, что стало жарко, Гвеннет отпрянула.
Наваждение спало, и теперь она чувствовала только смятение и вину. Поспешно, суетливо она укрыла императорского советника плащом и быстро отошла, устроившись на почтительном расстоянии. В эту ночь заснуть ей не удалось.
Де Триена разбудили упавшие на лицо солнечные лучи. Сквозь дрёму он недовольно отметил, что слуга забыл закрыть ставни и заслуживает строгого внушения. Попытался перевернуться на другой бок, отворачиваясь от солнца, но рука наткнулась на что-то неровное, мягкое и прохладное.
Открыв глаза, барон понял, что лежит на заботливо кем-то сооружённой подстилке из мха и травы. И сразу в памяти всплыли последние события. Засада, нападение… и поражение. Он ведь не справился с опасностью! Однако же он всё ещё был жив, мало того, чувствовал себя совершенно здоровым. А ведь де Триен помнил, как его вышибло из седла. Удар такой силы должен был сломать ему пару рёбер и повредить внутренности.
Ничего не понимая, барон приподнял голову и осторожно осмотрелся. Ничего подозрительного вокруг не наблюдалось. Местность барон узнал сразу — он всё ещё находился неподалёку от того места, где их настиг обвал. Немного поодаль он заметил и свою спутницу.
— Гвен! — окликнул де Триен.
Девчушка подскочила, торопливо подбежала к нему.
— Ваша милость! Как же хорошо, что вы проснулись! Я так боялась! Я уже думала, всё неправильно, ничего не получилось!.. — сбивчиво затараторила она, то взволнованно всхлипывая, то принимаясь смеяться.
— Погоди, — остановил барон. — Расскажи по порядку. Что неправильно, что не получилось?
Гвеннет вдруг поникла, разом утратив всю восторженность.