С минуту поразмыслив, де Триен сам себе не смог объяснить, чем его так возмутило данное предложение. Намерение собеседника трудно было не признать логичным и разумным. И всё же барон не был готов ради формальностей впутывать девчушку в это дело. Возможно, проснувшееся желание оградить её от любых излишних тягот несколько выходило за рамки обычной благодарности, но де Триен не видел причин отказываться от своего порыва.
— Вы не думали, что она может быть замешана в произошедшем больше, чем кажется? — выдвинул Сен-Моро совершенно нелепое предположение. — Она нисколько не пострадала во время нападения, часть событий вы знаете только с её слов. Само её появление рядом с вами выглядит подозрительно…
— Нисколько, — с уверенностью опроверг де Триен. — То, что я отправился в путь вместе с ней — стечение обстоятельств, которое никто не мог бы заранее предугадать. И я готов поручиться, что девушка не замешана ни в чём противозаконном и не знает ничего, что могло бы пролить свет на это дело.
— Вот как? — не скрывая недоумения, произнёс Сен-Моро. — Что ж, вашего слова достаточно, чтобы не принимать к ней мер… Но хорошо подумайте. Я всё же настаиваю на допросе. С применением ментальной магии.
— А я повторяю, что это лишнее, — не терпящим возражений тоном завершил барон. — Лучше сосредоточьтесь на поисках профессора. То, что он жил один, ничего не значит. Нужно выяснить, с кем он больше всего общался в стенах Академии, кто имел доступ в его лабораторию. Может, он вёл с кем-нибудь переписку.
— Мы усиленно работаем в этом направлении, но пока…
— Вот и продолжайте. О любых результатах прошу сообщать немедленно.
Глава Тайной службы явно остался не слишком доволен разговором, да и о себе де Триен не мог сказать иного. Однако несмотря на нескончаемые трудности, при мысли о том, что сегодня он вернётся не в пустой дом, на душе неожиданно потеплело. Похоже, он сам не заметил, как привязался к своей спасительнице и подопечной.
Де Триен вернулся домой, когда время ужина уже давно прошло. На вопрос о Гвеннет экономка ожидаемо сообщила, что девушка находится в отведённой ей комнате.
Пожалуй, было неправильно беспокоить гостью в такое время, однако, поразмыслив, барон решил, что в их случае условностями можно немного пренебречь. Нужно ведь предупредить девушку, что зачисление в Академию пройдёт уже завтра. И рассказать, на каком факультете ей предстоит учиться, тоже не помешает.
— Госпожа Кьерсен оставила для вас записку, — добавила экономка, прервав его размышления. — На бюро в кабинете.
Что ж, значит, сначала придётся зайти в кабинет. Агата, несомненно, обидится, если он отложит её послание ради общения с другой девушкой, пусть даже речь идёт только о деле.
В том, что у леди Кьерсен есть осведомители среди его слуг, которые докладывают обо всём, что происходит в доме, барон не сомневался. Слишком хорошо она всегда была осведомлена о его буднях, слишком быстро узнавала о его возвращениях из путешествий.
Возможно, её информировала та же экономка. Бывая здесь, Агата всегда находила для неё доброе слово, а тщеславной женщине льстило внимание леди. Впрочем, де Триен не стремился разузнать точно. За время их связи у него ещё не возникало необходимости скрыть что-нибудь от леди Кьерсен, а просто так бороться с любопытной женской натурой он не видел смысла.
Как барон и предполагал, записка не содержала ничего неожиданного. Агата писала, что не забыла о его просьбе и «сделала всё возможное, хотя это было непросто», предлагала при необходимости обращаться к ней снова и напоминала, что скучает и ждёт встречи наедине. «Кстати, слышал ли ты новость? При дворе освободилась должность составителя торжественных речей. Я была крайне удивлена, ведь никто не может сказать, что маркиз Лефевр плохо справлялся со своими обязанностями. Не известно ли тебе, чем он вызвал немилость императора? И кого теперь назначат на это место, хотелось бы знать!» — заканчивалось послание.
Прочитав последние строки, барон задумчиво нахмурился. Намёк леди Кьерсен был понятен. Деятельная молодая вдова давно желала получить заметную и влиятельную должность, и рассчитывала, что он сможет с этим помочь.
Агата и прежде не раз об этом заговаривала. Де Триен не обещал ничего определённого, но не отказывался посодействовать при случае. Вот, похоже, случай наступил…
Понимая, что Агата ждёт ответ, а для личной встречи едва ли в ближайшую неделю найдётся время, де Триен сел составлять ответную записку. Мысли никак не желали сосредоточиться на нужной теме, поэтому несколько раз приходилось начинать сначала, когда он замечал, что чересчур обнадёживает женщину, или наоборот, пишет слишком сухо.