— В том-то и дело, — хихикнула её подруга. — Ни одна приличная леди не захочет… ты понимаешь! А эти нищие сиротки за подачку согласятся на что угодно! Вот увидишь, по воскресеньям он будет забирать её к себе.
— Но разве так можно? Нет, я уважаю нашего ректора, но разве правильно вынуждать нас терпеть его игрушку? Нам-то от неё никакого проку! Он, как достойный человек, должен бы решить вопрос иначе, а не ставить нас в затруднительное положение.
— В чём же затруднение? — донёсся до Гвен третий голос, но она уже не нашла в себе сил взглянуть на говорившего. — Нам ведь не обязательно иметь с ней дело. Пусть себе сидит. А там, глядишь, и прогонят прочь. Она ведь наверняка не справится и с первыми экзаменами. У нас, как-никак, особый факультет.
— А мне даже жаль нашего ректора, — вступил ещё кто-то. — Вы только взгляните на неё! Это как надо отчаяться, чтобы искать ласки у такой грязнули?!
— В самом деле, её словно только что забрали с грядок!
— Да, одеть одели, а в остальном оказалось не так просто!
— Бедный граф!
В голове Гвен гулкими колоколами стучали наставления маркизы. «…Голову высоко, спину прямо…» Но как тут будешь держать голову, если все силы уходят на то, чтобы не расплакаться?
Она поникла, склонилась над ученическим столом, мечтая стать совсем незаметной, невидимой, не слышать несправедливые домыслы и обвинения. Неприязненные чужие голоса слились в сплошной враждебный гул.
Всё закончилось резко, неожиданно, и когда Гвен собралась с духом и подняла глаза, то увидела, что все с самым что ни на есть невинным видом слушают профессора, незаметно вошедшего в аудиторию. Точнее, для неё незаметно. Остальные, без сомнений, увидели его вовремя, и теперь только Гвен выглядела нерадивой студенткой, не проявившей обычного уважения.
— Простите… — пробормотала она, но сразу поняла, что лучше было бы промолчать.
Однако было уже поздно. Все взгляды устремились на неё.
— Ну что вы, я не сомневаюсь, что ваша рассеянность вызвана серьёзными причинами! — в голосе профессора не слышалось гнева, скорее, он был в настроении пошутить. — Наверняка вы как раз размышляли о происхождении тёмной магии и природных источниках энергии, не так ли? Может, поделитесь с нами своими умозаключениями?
По аудитории пробежала волна смешков.
Гвен вздохнула, собираясь с силами, но так и не нашла, что сказать. Выждав несколько томительных минут, профессор всё же сжалился.
— Надеюсь, впредь вы будете внимательнее. И раз уж слушать преподавателя кажется вам слишком скучным занятием, пожалуй, можно разнообразить нашу программу. К следующей лекции подготовьте доклад о природных источниках тёмной силы и возможностях их использования.
— Хорошо, — с готовностью ответила Гвен, почему-то вызвав среди студентов новую волну веселья. — Я подготовлю.
К её немалому облегчению, после этого профессор вернулся к теме занятия, и о ней временно забыли.
Гвен постаралась сосредоточиться и запоминать всё, о чём говорит преподаватель. Поначалу это казалось сложным — волнение сказывалось, однако постепенно, видя, что на неё никто больше не обращает внимания, она всё же сумела вникнуть в речь профессора.
Лекция оказалась неожиданно понятной и увлекательной. Предмет назывался «Основы магии и магических направленностей», и относился к теоретическим наукам.
Иногда фразы профессора оказывались слишком витиеватыми, чтобы Гвен могла их понять, иногда она запутывалась в похожих на слух выражениях. Например, не сразу сообразила, что «природа магии» и «магия в природе» — это совершенно разные понятия. Однако некоторые упущения не помешали ухватить смысл в целом и слушать с неподдельным интересом.
Конечно, было бы гораздо проще, будь у неё время всё записать и потом прочесть уже без спешки, раздумывая над сложными фразами. Но профессор говорил быстро, и, безуспешно попытавшись вначале вести записи, Гвен решила, что так вовсе не успеет ничего понять.
Следующая лекция, по истории магии, прошла таким же образом. Правда, тут Гвен ничем не привлекла к себе внимания и чувствовала себя относительно спокойно.
Во время перерывов однокурсники продолжали зубоскалить на её счёт, изредка бросая в её сторону выжидающие взгляды, словно ждали ответа или повода для следующих шуток. Однако непосредственно к ней никто не обращался, чему Гвен была искренне рада.
Когда пришло время обеда, она не отправилась в столовую вместе со всеми. Пусть за то время, что она гостила у господина барона, она немного научилась пользоваться приборами, но всё же не так хорошо, чтобы уверенно чувствовать себя в компании недоброжелательно настроенных аристократов. А давать повод для новых насмешек решительно не хотелось.
Гвен рассудила, что голодать ей не впервой, а вечером, если пойти в столовую не во время ужина, а немного позже, наверняка можно будет раздобыть что-то съедобное, не застав при этом толпы свидетелей.