Как бы ни хотелось оттянуть момент неприятных объяснений, ослушаться она не решилась и уже через четверть часа стояла возле нужного кабинета, собираясь с духом, чтобы постучать.
— Входи, — раздалось из-за двери сразу же, едва она оповестила о своём присутствии.
Гвеннет скользнула внутрь и почтительно остановилась у порога. Не нужно было обладать особой проницательностью, чтобы понять — ректор крайне недоволен и раздражён.
— Явилась, — холодно констатировал он. — Что ж, располагайся. Разговор предстоит серьёзный.
Гвен невольно огляделась, хотя уже было понятно, что в кабинете нет никого, кроме них.
— Подружку можешь не ждать, — сухо оповестил опекун. — С ней беседа состоится отдельно. Хотя, признаться откровенно, её провинности меня мало интересует. Если охота получать взыскания и рисковать дальнейшей судьбой — что ж, пожалуйста! Но ты… Я ведь говорил, что возлагаю на тебя большие надежды. Ты получила приглашение на званый вечер, куда не каждому благородному вход открыт! И ты так меня подводишь?!
Гвен не уловила, как их проделка связана с грядущим праздником, и какие именно надежды она не оправдала именно сейчас, но уточнять не решилась, видя искренний гнев опекуна.
Ректор несколько раз прошёлся из угла в угол, стараясь совладать с эмоциями, потом расположился за столом напротив неё и требовательно взглянул исподлобья.
— Объясни, зачем вам двоим понадобилось проникать в закрытое — даже больше, в запечатанное! — помещение?
— А… как вы узнали? — окончательно запутавшись, спросила Гвен. Если это Иветт проговорилась, разве не должен ректор уже и так знать все подробности?
Её фраза, похоже, ещё больше разозлила опекуна.
— Хороший вопрос, ничего не скажешь! И в самом деле, откуда мне знать, что происходит на подведомственной мне территории?! Конечно же, две юные недоучки во всём разбираются лучше!
— Но вы ведь не знаете ничего о том, кто стоит за всеми исчезновениями, хотя те тоже произошли на вашей территории… — вырвалось у неё прежде, чем Гвен успела прикусить язык.
Запоздалое осознание собственной дерзости заставило вжать голову в плечи, однако вместо того чтобы разъяриться окончательно, ректор вдруг рассмеялся — безрадостно, устало, но всё же.
— Неплохой ход. У тебя иногда бывает острый язык, Гвеннет, но я хочу, чтобы и ум был таким же, — уже спокойнее заметил граф. — Вы обе заметили только магическую защиту, но не поняли, что это лишь ширма для ловушки. Под первым полем было нанесено второе, которое фиксирует, не допускает смешения и сохраняет нетронутой на долгий срок любую энергию, которая его коснулась. Запертые помещения проверяются каждое утро, и согласись, несложно было поднять архив и распознать источники двух новых потоков!
Гвен обескураженно вздохнула. Получается, сложная ловушка была создана для настоящих преступников, а они с Иви…
— Вам, конечно же, ещё предстоит объяснение с Тайной службой, — вторя её мыслям, продолжил опекун. — Однако как раз это для вас не страшно, с учётом того, кем является юная Сен-Моро. Но вот мне что с тобой делать? Ваш проступок заслуживает серьёзного взыскания. Если я закрою на него глаза, это вызовет множество ненужных толков. Если нет… Как, скажи на милость, я буду выглядеть, притащив на исключительный званый вечер особу, которая серьёзно провинилась и должна быть наказана? Мне ведь не нужно, чтобы тебя считали моей протеже, которую нужно рассматривать через призму моих возможностей и заслуг. Ты должна сама всего заслуживать, понимаешь?
Гвен виновато кивнула. Это она понимала, сама ведь не раз говорила себе, что нельзя допускать никаких промахов. Однако она и представить не могла, что их вылазка окажется настолько серьёзным проступком. Догадывалась, конечно, что их за это не похвалят, особенно если не удастся обнаружить ничего полезного, но и больших неприятностей не ожидала. Они ведь не затевали ничего плохого и злонамеренного…
Ректор побарабанил пальцами по столу. Он уже выпустил пар и теперь, похоже, напряжённо размышлял над дальнейшими действиями.
— Рассказывай, что вы там делали? — наконец вернулся он к недавнему вопросу.
Не видя возможности в сложившихся обстоятельствах выполнить данное профессору Марконти обещание, Гвен выложила всё, как есть. По мере её рассказа опекун только морщился, словно съел что-то кислое.
— И без Леноры не обошлось! — раздражённо взмахнул он рукой, когда Гвеннет умолкла. — Почему вы никак не можете жить без глупостей и безрассудства? На неё ведь в своё время тоже было потрачено множество усилий — и что же? Своим несносным характером она свела все мои усилия на нет, лишилась должности и только лишний раз утвердила наших консерваторов в нежелании перемен!
— Разве это не от вас зависят назначения на профессорские должности? — не сдержала Гвен удивления. — Я думала, это вы лишили профессора Марконти права преподавать…
— Разумеется, я. Иначе вопрос решался бы на более высоком уровне, и тогда её, несомненно, вообще бы вышибли из Академии.
— Но что она такого сделала?! — поразилась Гвен.