Он, несомненно, не считал их связанность друг с другом трагическим недоразумением, наоборот. И, как она уже успела понять, вовсе не из-за возможностей магии, а… просто так. Похоже, он действительно считал встречу со своей истинной парой чудом и верил в возможность гармоничного, счастливого союза, которого не построить ни с кем другим.
Гвен вдруг подумала — или почувствовала, теперь это сложно было различить — что наследника можно назвать одиноким. Несмотря на то, что перед ним открыты все двери империи, что любой был бы счастлив назвать члена императорской семьи своим другом… А может, именно поэтому. Возможно ли доверять кому-то, верить в искренность, если стоишь у власти?
Гвен охватило сочувствие, смешанное со смутным чувством вины. Ведь, получается, она в самом деле идёт против природы, против устремления своей магической части, и нет сомнений, что это решение бесповоротно повлияет не только на её судьбу, но и на судьбу невольно связанного с ней человека. Человека, которому она, быть может, действительно нужна.
— Простите меня, ваше высочество, — только и смогла беспомощно повторить она.
Конечно, можно было придумать более-менее убедительную отговорку, напомнить о том, что они неровня, и притвориться, будто её беспокоят только связанные с этим сложности. Однако Гвен была слишком вымотана, чтобы изворачиваться и хитрить, к тому же понимала, что наследник всё равно почувствует недомолвку.
— Я точно знаю, что не смогу вас любить, — наконец просто сказала она. — Поэтому я не могу радоваться связавшим нас обстоятельствам и мечтать о встречах. Простите.
Гвен отвела глаза, но сейчас это совсем не помогало отвлечься, мысленно отстраниться от неприятного разговора. Она ожидала в ответ чего угодно, от обиды до волны негодования или пренебрежения, но уловила только сопереживание, похожее на то, что испытывала она сама.
— Но почему вы так в этом убеждены? — с неожиданной теплотой начал наследник, но вдруг осёкся, перебил сам себя: — Или точнее будет спросить — из-за кого? Вы помолвлены, Гвеннет?
— Нет, — коротко отозвалась она, но, к сожалению, лаконичный ответ не мог скрыть охватившее её волнение.
— Нет — и всё? Вы ничего мне не расскажете?
Гвен решительно покачала головой.
— Простите, ваше высочество…
— Да перестаньте вы всё время извиняться! — вспылил принц, но так же быстро успокоился. — Забавно узнать, что из всех сколько-нибудь знакомых людей больше всего мне не доверяет та, с которой предполагалось безусловное взаимопонимание, — натянуто хохотнул он.
Гвен прикусила язык, осознав, что у неё снова едва не сорвались слова сожаления. Она в очередной раз поймала себя на безрассудном и почти непреодолимом желании как-нибудь успокоить, поддержать собеседника. Утешающе сжать ладонь, обнять…
Гвен тряхнула головой, отгоняя наваждение. В её стремлении не было ничего романтического, скорее, дружеский или даже родственный порыв, но сейчас он не оказался бы уместным.
— Что ж, я рад, что вы хотя бы не считаете меня врагом, — произнёс наследник, от которого, конечно, не укрылись смены её настроения. — Я не хочу, чтобы вы меня остерегались, Гвеннет. Уверяю, я не собираюсь вынуждать вас к чему-то, что вам не по душе.
Гвен благодарно улыбнулась, впрочем, не торопясь окончательно успокаиваться.
— Но вы не намереваетесь сказать, что эта встреча была последней? — полувопросительно заметила она, почти не сомневаясь, что угадала правильно.
Принц покачал головой, подтверждая её догадку.
— Нет. Если хотите, можем считать это соглашением — я не настаиваю на откровенности и не стараюсь узнать ваши секреты, а вы даёте мне… нам шанс узнать друг друга получше. Согласны?
Конечно, вопрос был очередным проявлением вежливости, и вряд ли у неё на самом деле оставалось право выбора, но сейчас Гвен уже не ощущала себя загнанной в ловушку.
— Согласна, ваше высочество, — кивнула она, мысленно заключив, что пока всё разрешилось вполне неплохо.
Гвен безудержно клонило в сон. Она успела подремать с четверть часа, пока добиралась обратно в пансионат, но после этого сонливость одолела ещё сильнее. Она не отдыхала больше суток, и это было определённо чересчур, особенно если учесть, сколько событий и переживаний свалилось за это время.
Гвен не без сожаления вспомнила, что ей сегодня ещё предстоит встреча с профессором Марконти. Как бы ни хотелось выяснить, что же такого важного таят в себе архивные сведения, но сейчас она слабовольно мечтала отложить разговор. Гвен даже решилась сказать об этом Леноре Марконти и попросить о том, чтобы перенести встречу, однако когда она постучалась в лабораторию за несколько часов до назначенного времени, той на месте не оказалось.
Гвен устало потёрла слипающиеся глаза. Оставалось только ждать, и в голову невольно лезли непозволительные мысли. Она вспомнила, что в кабинете травологии можно отыскать всевозможные настойки, среди которых, конечно, найдётся и отвар бодрости.