— Как Гвен? — вместо ответа поинтересовался барон, пользуясь тем, что они ненадолго остались одни.
Граф беспечно пожал плечами.
— Ну, она беспрепятственно вернулась после встречи, и потом не заперлась у себя и не стала рыдать, и не прибежала с просьбами о помощи… Думаю, всё в порядке.
— Вы хотите сказать, что даже не говорили с ней?
— Послушай, Рудольф, — де Лаконте чуть замедлил шаг. — Если мы хотим, чтобы жизнь шла, будто ничего особенного не случилось, то и самим не стоит суетиться.
Де Триен не успел ответить. Они вошли в холл, и пришлось переключить внимание на поспешившего навстречу сотрудника. Тот выглядел слегка виноватым и заметно озадаченным. Неудивительно, ведь, если верить докладу, объяснения произошедшему действительно не находилось. Не может человек, находящийся под постоянным наблюдением, внезапно исчезнуть! Однако по всему получалось, что Леноре Марконти это каким-то образом удалось. Причём даже неизвестно, по своей ли воле.
Профессор точно не выходила из Академии ни через одну из дверей; но всё же её не было ни в одном из кабинетов. Проверили даже чердак и подвал, но, разумеется, и там следов её пребывания не обнаружилось. Все окна первого этажа оказались заперты изнутри.
— Морок? Изменение внешности? — без особой надежды предположил ректор.
— В лаборатории профессора Марконти низкий магический фон, не похоже, что она сегодня применяла дар. К тому же, вы ведь сами знаете, невозможно замаскировать цвет своей энергии, и привратники не пропустили бы попытку скрыться.
Всё это действительно было так, что, однако же, нисколько не приближало к разгадке.
— Одна из студенток уверяет, что в восемь вечера у них с Ленорой Марконти была назначена встреча, — добавил служащий. — Она и подняла переполох.
Де Триен нахмурился. Это уже было интересно. И совсем не обнадёживающе. Если до сих пор ещё стоило допускать, что всё может объясниться какой-нибудь досадной случайностью или хотя бы попыткой бегства, если профессор заметила слежку, то теперь становилось очевидно, что ситуация ещё серьёзней.
— Что за студентка? — осведомился он.
Ответ не удивил ни его, ни ректора. Последний только сокрушённо покачал головой, пробормотав вполголоса:
— Да умеет ли эта девчушка жить без приключений? Просил ведь!
Де Триен подавил неуместную улыбку. Он хорошо понимал и частично разделял настроение главы Академии, однако радость от того, что неожиданно представилась совершенно оправданная, а значит, не привлекающая ненужного стороннего внимания возможность немедленно повидать Гвен, превышала всё остальное.
Она чинно, как самая что ни на есть примерная ученица, сидела на краешке кресла, наблюдая за действиями уже прибывших на место сотрудников Тайной службы. Впрочем, как наблюдала — следила глазами, но мысли явно улетали куда-то прочь.
Едва увидев вошедших, она вскочила, глядя с неприкрытым облегчением, словно одно лишь его и ректора появление могло разрешить все неприятности.
— Как же хорошо, что ты тоже приехал! — искренне воскликнула Гвен, и, тут же осёкшись, быстро обвела всех глазами — не заметил ли кто-нибудь её оговорки. — То есть… Я хотела сказать… Вы, господин советник, наверняка разберётесь в этом деле, — несколько неуклюже закончила она.
— Значит, вы с Ленорой… с профессором Марконти, должны были увидеться вечером? — поспешил исправить грозящую вот-вот стать неловкой ситуацию де Лаконте.
— Да, — Гвеннет кивнула в подтверждение собственным словам. — В восемь. Когда я не обнаружила её, сразу же сообщила привратникам, но оказалось не так-то просто убедить ещё хоть кого-то, что это серьёзно и не терпит отлагательств!
— Больше трёх часов прошло, — с недовольством, которое точно ощутили те, на кого оно направлено, отметил де Триен.
— Так… ваша милость, здание ведь большое. Пока всё осмотрели…
— Известить нужно было раньше, — холодно обронил он. — Или не у всех есть соответствующие инструкции? Или не всем известно о прежних исчезновениях в Академии и серьёзности положения?.. Удалось выяснить, кто последним видел профессора Марконти и в котором часу?
— Безусловно, ваша милость! Она обязана находиться в своём кабинете до окончания студенческих занятий — то есть, до четырёх часов пополудни.
— И она сегодня придерживалась обязательств? — поторопил барон, когда молчание собеседника затянулось.
— Пожалуй… Нет повода утверждать обратное. В Академии ведь строго следят за внутренним порядком. Верно?
Ректор, к которому, с расчётом на поддержку, и был обращён последний вопрос, неопределённо пожал плечами.
— Смотря о чём говорить. Разумеется, мы стараемся следить, чтобы юные маги, наши студенты, прилежно относились к занятиям и не совершали никаких безрассудств. И за их образованием, за добросовестностью профессоров — разумеется, тоже следим. Однако Ленора Марконти уже несколько лет как лишена права преподавать, и занимается в основном учётом и составлением расписания. Это можно делать в любое время — никто не пострадает от изменения графика — поэтому её расписание скорее номинально.