Ректор расслаблено откинулся на спинку кресла, по-прежнему глядя на него с доброй, чуть покровительственной полуулыбкой.
— А что, в сущности, мы знаем об истинных парах? — задумчиво, словно размышляя вслух с самим собой, произнёс он.
Де Триен не сдержал нервного смешка.
— Вы серьёзно? Хотите, чтобы я повторил прописные истины? Так я всё помню, можете поверить на слово. Полное эмоциональное слияние, взаимная подпитка магического потенциала, абсолютное взаимопонимание… безусловная любовь.
Граф укоризненно покачал головой.
— А ты никогда не задумывался, почему этого понятия не существует среди обычных людей — только у магов?
Барон нетерпеливо пожал плечами. Уж для чего, а для пустых измышлений у него сейчас точно не было настроения.
— Энергетика сильнее? — всё же предположил он.
— Возможно, — без особого интереса к выдвинутой версии кивнул де Лаконте. — Вообще, теорий может быть множество. Как и характеристик, приписываемых таким парам. Но неоспоримых, не подлежащих никакому сомнению и опровержению фактов на самом деле всего два — способность этих пар преумножать магическую мощь друг друга и взаимная эмоциональная считываемость. Непроизвольная, прошу заметить!
— И? — невольно заинтересовался барон. — К чему вы клоните?
Ректор довольно улыбнулся, не скрывая, что обрадован произведённым эффектом. Потом встал, в свою очередь прошёлся по кабинету — спокойно и неторопливо, заложив руки за спину, будто профессор, готовящийся начать лекцию.
— Видишь ли, Рудольф, если основываться именно на этих двух по-настоящему неопровержимых фактах, а всё остальное рассматривать всего лишь как вытекающее из них неизбежное следствие, то можно прийти к выводу, что притяжение истинных пар основано вовсе не на родственности душ, а на исключительной совместимости магических потоков. Это влечение дара, а не души, понимаешь?
Де Триен озадаченно потряс головой, пытаясь уместить в сознании всё, что только что услышал.
— Нет, — честно признался он. — Если всё так, как вы говорите, как тогда объяснить…
— Что? — с воодушевлением перебил граф. — Взаимопонимание? Возникающие со временем чувства? А скажи мне, мой мальчик, если бы ты переживал чьи-то эмоции, как собственные, тебе хотелось бы, чтобы этот человек испытывал что-то неприятное? Или же ты постарался бы всячески ограждать этого самого человека от всяческих тяжёлых переживаний и дарить радость? Истинные пары вынуждены друг о друге заботиться ради собственного комфорта! И таково свойство человеческой натуры, что взаимная забота и нежность вскоре рождает взаимную же симпатию — если только для этого нет непреодолимых препятствий!
Де Триен судорожно перевёл дыхание, ошарашенный обрушившимся на него потоком сведений и предположений, которые звучали одновременно убедительно и невероятно.
— Но саму способность ощущать чувства друг друга вы как объясните? Уж тут-то магия ни при чём.
— Почему же? — невозмутимо отозвался ректор. — Возможно, это что-то вроде природного защитного механизма, почему нет? Как и всё, что существует в природе, магия стремится к развитию. И чтобы это развитие осуществлялось, нужно, чтобы носители дара ему не препятствовали. Соответственно, нужно, чтобы истинные пары были со всех сторон заинтересованы в мирном и плодотворном… хм, сотрудничестве. Отсюда и цепочка: эмоции — взаимопонимание — чувства.
В исполнении де Лаконте вся теория звучала настолько складно и разумно, что ненадолго барону отчаянно захотелось в это поверить. Впрочем, что толку? Магию-то никуда не денешь. Одного этого хватит, чтобы наследник в любом случае не отступился. А если любовь между принцем и Гвен не неизбежна, это ещё хуже — ей так будет только тяжелей.
— И давно вы пришли к этой теории? — осведомился он скорее потому, что пауза затянулась, чем из настоящего интереса.
Граф бросил взгляд на каминные часы и коротко усмехнулся.
— Где-то с час назад. Сразу после того, как удалось немного успокоить мою воспитанницу и убедить её отправиться к себе. Должен заметить, Гвеннет на редкость цельная натура. Не из тех, кто то и дело меняет взгляды, устремления… симпатии.
— Она ночует здесь?
— Разумеется. Не мог же я отправить свою бесценную подопечную в пансионат в таком состоянии! Тем более ей здесь уже отведены личные гостевые апартаменты — в западном крыле, как раз напротив комнат, в которых ты располагаешься, когда остаёшься у меня переночевать.
Де Триен вопросительно взглянул на собеседника, стараясь понять, к чему тот ведёт, однако на лице ректора можно было различить лишь выражение абсолютной бесхитростности.
Было бы глупо посреди ночи тратить время на дорогу домой, когда в доме графа ему радушно предлагали просторные апартаменты. Только поэтому, и ни по какой другой причине, де Триен решил заночевать в особняке старого друга и наставника. По крайней мере, он настойчиво уверял себя в этом, пока не оказался возле отведённых для него покоев.
