Едва Гвен села напротив, леди Агата впилась в неё цепким изучающим взглядом. Гвен с безнадёжной ясностью поняла, что от той не укроются ни тени под глазами, ни — что было намного хуже — припухшие от поцелуев губы.
— Как ночь прошла? — насмешливо осведомилась госпожа Кьерсен.
Гвен вдруг вспомнила и то, что маркиза сказала ей вчера на прощание. Получается, леди заранее предугадала, как всё будет? По крайней мере, точно допускала такой вариант и, похоже, именно на это и рассчитывала. Или даже специально постаралась создать все условия, чтобы всё получилось именно так, как и произошло. Но почему?!
— Благодарю за заботу, — чуть более резко, чем следовало бы, если она хотела и дальше убеждать маркизу в своей невозмутимости, ответила Гвен. — Но, полагаю, вас привело сюда не беспокойство о моей скромной персоне?
Леди Агата усмехнулась неожиданно миролюбиво.
— Как хочешь. Можем сразу перейти к делу. Ты, я вижу, времени зря не теряла. Ох уж эта любовь — самое разрушительное чувство на свете! Толкает людей на большие глупости, чем все другие переживания вместе взятые, — с выражением снисходительного превосходства протянула госпожа Кьерсен. — Как думаешь, что скажет его высочество о твоём поведении?
Гвен нахмурилась, стараясь понять, к чему клонит маркиза. Поступки леди Агаты временами оказывались неожиданными; и пока для Гвен оставалось совершенно неясным, что той движет в данный момент. Накануне она была не в состоянии ломать над этим голову, то теперь от возникшей неопределённости становилось всё больше не по себе.
— Каждому приходится с чем-то мириться, — нейтрально произнесла она, заметив, что собеседница ждёт от неё реакции.
— Верно! — охотно подхватила леди Агата. — Но, согласись, иногда такая необходимость приводит отношения не к лучшему результату. Особенно если мириться приходится с чем-то совсем неприятным. Скажем, к примеру — одно дело понять, что у твоей судьбой предназначенной пары когда-то в жизни бывали увлечения, и совсем другое — узнать, что измена произошла уже после встречи. Пожалуй, это можно назвать предательством. Причём не только с твоей стороны. А учитывая, какое положение занимает наш дорогой Рудольф, ему есть что терять.
Замолчав, маркиза вольготно откинулась на спинку сидения. Гвен растерянно посмотрела на неё, безуспешно пытаясь собраться с мыслями. Осознание наступало медленно.
До этой минуты Гвен думала, что за её решение отвечать будет — если придётся — только она сама. И к этому она была готова. Но леди Кьерсен с выражением абсолютной уверенности предвещала последствия помасштабней.
— О нём никто не узнает! — выпалила Гвен и тут же прикусила язык, но было поздно.
Если она хотела не впутывать де Триена в возможные неприятности, нужно было отпираться и перед маркизой. До сих пор та могла только строить предположения о том, насколько далеко всё зашло, и вряд ли решилась бы что-то утверждать наверняка.
Но теперь быстрая кривая усмешка, скользнувшая по губам леди Кьерсен, показала, что та окончательно уверилась в своих расчётах.
— Надо же, какая самоотверженность! Я бы даже сказала, благородство, если бы в твоём случае это не звучало таким каламбуром, — ехидно заметила маркиза.
Гвен предпочла пропустить шпильку мимо ушей. Намёки на происхождение больше её не задевали.
— Так чего вы от меня хотите? — прямо поинтересовалась она.
Даже по нескольким минутам разговора было понятно, что в искусстве интриг перещеголять леди Агату ей точно не удастся, поэтому не было смысла дальше ходить вокруг да около.
Маркиза перевела взгляд за окно, снова чему-то усмехнулась, но вместо того чтобы заговорить лишь рассеянно постучала пальцами по собственной коленке, отбивая неровный ритм. Гвен вдруг поняла, что леди тоже вовсе не ощущает себя настолько уверенно, насколько старается это изображать. Впрочем, когда та всё-таки нарушила молчание, голос звучал по обыкновению надменно и требовательно.
— Всё просто. Видишь ли, я хочу получить должность при дворе. Разумеется, достойную моего титула и способностей. Ты должна мне с этим помочь.
Гвен растерялась. Она ожидала требований или даже угроз, касающихся её лично. Нисколько не удивилась бы открытому проявлению ревности. Однако слова леди Агаты оказались совершенно неожиданными и прозвучали абсолютной нелепицей.
— Я-то здесь при чём? — не скрывая непонимания, озадаченно проговорила Гвен.
Маркиза прищурилась.
— Ну, не прибедняйся. Разве тебе не перед кем замолвить за меня словечко?
— Но почему вы прямо не обратились с этим к господину де Триену? — с искренним недоумением уточнила Гвен. — Вы ведь состояли… состоите с ним в достаточно близких отношениях.
Она сразу же исправилась, но леди Агата заметила оговорку.
— Состояли… — хмыкнула она. — Ты уже окончательно списала меня со счетов?
Гвен не нашлась с ответом.
— Дело в том, — продолжила маркиза, — что к нему я с этой просьбой обращаюсь уже года два, и всё без толку. Наш дорогой Рудольф предпочитает не злоупотреблять своими возможностями и использовать влияние на императора только для решения политических вопросов.
