— Мне двадцать восемь лет, — таким тоном, будто речь шла о тяжёлой болезни, сообщила маркиза. — И меня до сих пор знают только как вдову Кьерсена. После окончания Академии я отказалась от назначения — сразу вышла замуж. Кьерсен был богат и стар, сразу было ясно, что долго не протянет, и я не хотела упускать подходящий случай. Я-то сама из обедневшего — да что там, почти обнищавшего рода, хоть и уважаемого. Но вот теперь я не могу найти себе места. А ведь когда-то подавала надежды! У меня хорошо развит дар, и на ум, кажется, тоже жаловаться не приходится, но теперь даже ректор не станет за меня ходатайствовать — поздно. Толковых выпускников иногда с трудом получается пристроить, а уж дальше начинается такая борьба за должности — тому, кто не начинал этот путь сразу после обучения, ни за что ничего не добиться без солидной протекции.
Всё это леди Агата выпалила на одном дыхании и тут же нахмурилась, наверное, уже жалея о вспышке откровенности.
— Поэтому ты мне поможешь, — сухо, уже без тени мимолётного волнения, завершила она. — И даже не надейся меня обмануть. Если ты ничего не сделаешь, я добьюсь приёма у императора и раскрою ему глаза на ваши с Рудольфом отношения. Не сомневайся, за это мне будет причитаться награда. Так что лучше позаботься обо всём сама.
Гвен оглушённо кивнула.
— Я всё поняла.
Она уже хотела выйти из экипажа, посчитав, что разговор окончен, но леди Агата снова окликнула.
— Вовсе незачем делать такое скорбное лицо. Уверена, для тебя это не составит больших усилий. В конце концов, не забывай, что это я возилась с тобой в первые дни после твоего приезда в столицу. Если ты проявишь благодарность и замолвишь за меня словечко перед одним из твоих высокопоставленных покровителей, это только проявит тебя с лучшей стороны. А я тоже умею быть благодарной!
Гвен вопросительно взглянула на маркизу.
— Отказ от доноса вы называете проявлением благодарности?
— Не только, — ничуть не смутившись, ответила госпожа Кьерсен. — Если твои громкие слова насчёт несчастья и нежелания быть истинной парой наследника — правда, то, возможно, я могу подсказать решение.
— Что?! — от внезапной надежды дыхание на миг перехватило, и на глаза навернулись слёзы. — Вы… Это правда? О, боги! Леди Агата!.. Я всё для вас сделаю! Всё, даю вам слово! Можете поверить, у меня получится! Только скажите…
Маркиза посмотрела на неё как-то странно. Сейчас она казалась всерьёз обескураженной.
— Значит — правда, — с ноткой растерянности заключила она. — Ты, похоже, и в самом деле дурочка — с таким рвением отказываться от свалившейся на голову удачи. Ты хоть знаешь, какие возможности и привилегии может получить фаворитка принца? А интрижку на стороне вполне можно скрывать годами…
Гвен невольно передёрнулась. Теперь размышления маркизы вызывали только неприятие.
— Мне всё равно! Мне ничего не надо… — не в силах справиться с обуревающими её эмоциями, выпалила Гвен.
Леди Агата смерила её ещё одним задумчивым взглядом. На её лице явно читались сомнения.
— Вообще-то я собиралась сказать тебе позже, — с несвойственной ей неуверенностью произнесла маркиза. — Когда ты выполнишь мою просьбу.
— Я выполню! — с жаром уверила Гвен. — Если хотите, я дам вам клятву, только…
— Хорошо! — оборвала госпожа Кьерсен. — Не знаю, что на меня нашло… Впрочем, ещё неизвестно, поможет ли это тебе — я располагаю всего лишь предположениями. Обратись к тому, кто в Академии собирает у поступающих личные данные для архива. Спроси, не произошло ли в этом году чего-то из ряда вот выходящего, поразительного.
Она замолчала, явно не собираясь ничего больше добавлять.
— А что должно было произойти? — нетерпеливо потребовала объяснений Гвен. — И чем это поможет…
— Вот сама и узнаешь. Я ведь говорю — возможно, я ошибаюсь в догадках. Но если нет, ты сразу всё поймёшь.
Поняв, что больше ничего не добьётся, Гвен поблагодарила маркизу и выпрыгнула из кареты. Запоздало мелькнула мысль, что в их ситуации слова признательности наверняка были неуместны, ведь в общем-то разговор получился совсем не мирным, и леди Агата не отказалась ни от своих требований, ни от угроз. Однако же сейчас ни о чём этом думать не хотелось, слишком сильна была охватившая её надежда.
Улица уже не выглядела пустынной; ворота Академии были широко распахнуты. Оказалось, разговор с маркизой отнял немало времени.
Гвен быстрым шагом направилась к главному учебному корпусу. Она не находила в себе никаких сил ждать, и надеялась до начала занятий разыскать айлу Ленору и выяснить, что же имела в виду леди Кьерсен. Первая эйфория быстро иссякла, и Гвен начинала опасаться, не окажутся ли все слова обманом.
Всем было известно, что архивные сведения хранились в строжайшей тайне и были доступны немногим. И уж точно простая студентка не могла рассчитывать что-то разузнать законным путём. Так может, маркиза как раз рассчитывала, что у Гвен не получится ничего выяснить? Но тогда зачем вообще понадобилось её обнадёживать? Думала, что так она охотней станет помогать?
