– Тетя Зоя,давайте помогу, – предложила я, – хоть тут и немного ступенек , а все равно тяжело. Агата, бери с той стороны.
И не успела соседка ничего возразить, как мы уже поставили «карету» к выходу из подъезда. Тетя Зоя поджала губы и чуть наклoнила голову, видимо, в знак благодарности. Она вышла во двор, как королева,и направилась к местному женскому обществу мам и бабушек.
– Все, теперь oна самый счастливый человек. Дай бог ей здоровья на долгие годы, – сказала я больше для себя, но Агата все поняла.
Мы вернулись в квартиру, где Сойка все так же сидела с куклой.
– Мама! Мне тетя Стася сама ее отдала, я даже не просила. Правда-правда!
– Агата, может,ты выберешь что-то из вещей, которые у меня тут хранятся. Они совершенно новые. Посмотри сначала, не отказывайся сразу. Лишними-то вам не будут.
Глаза молодой женщины, казалось, наполнились слезами, но она моргнула, и видение пропало. Я вспомнила слова Сони о том, что ее мама почти не плачет.
– Витя хорошо зарабатывает, да и неудобно как-то, – тихо произнесла Агата.
– Все удобно. А деньги и для другого дела пригодятся. Стесняешься? Давай вместе посмотрим…
Они ушли от меня,когда уже стемнело. На полках, где когда-то хранились новые детские вещи, было пусто. Пусто и грустно стало и у меня на душе, но взгляд на гору игрушек вернул настроение. Сойка взяла только куклу. Пока. Пусть наиграется, будет ко мне заглядывать на огонек и выбирать следующий привет из далекого прошлого.
За всей этой суматохой я забыла проверить телефон, а там меня ждало сообщение от Марины:
«Подписал заявление. Ты свободная птица. Счастливого тебе полета, наша Станислава!»
Не с чем было сравнить мое состояние после этих нескольких слов теперь уже бывшей коллеги. И вдруг вспомнилось то лето у бабушки, когда я чуть не утонула в пруду. Тогда меня спасла Αня. Она успела схватить за платье,которое ещё пузырилось над водой, хотя я уже захлебывалась, уходя на глубину. Как в то страшное мгновение, ощутив, что нечем дышать,и в груди адски больно, я почувствовала, как меня тянет наверх непонятная сила, которой оказалась моя двоюродная сестра. Это она от страха и изо всех детских сил тащила меня и громко кричала «Стася! Стася!» Приближавшийся свет над голoвой и одновременно ужас, надежда и холод близкой смерти – все это перемешалось, и я вцепилась в руку Анютки, чуть не сдернув ее с мостков. Она потом призналась, что неимоверным чудом удержалась, хотя и схватиться-то не за что было; сама испугалась, что упадет в воду. Αня умела плавать, но кто знает, смогла бы в такой ситуации спасти и себя, и меня?
Почему я вспомнила этот жуткий случай только сейчас? Ведь старалась забыть его,и мне это удавалось. Да потому что тот первый болезненный вдох воздуха, который вернул мне жизнь, был похож на сегодняшний чистый глоток свободы.
Я сидела на кухне и смотрела в темное окно, лишь лампа-мухомор освещала маленькое пространство вокруг. Понимала ли, что новая жизнь уже началась? Да, и не только у меня. Агата, Сойка и Нинoчка нашли настоящую семью. Конечно, не все будет гладко, иначе вряд ли возможно в нашем мире. Но пока даже тетя Зоя расцвела, что уж о Вите говорить. Я радовалась за них,и приятно было, что есть ощущение сопричастности к их счастью.
Еще один день умчался в прошлое, унося с собой некоторых людей, их слова и поступки. Мне не надо было гадать,чтобы узнать, какие сложности ожидают при встрече с семьей уже в ближайшее время. Однако все это потом. А сейчаc я представляла себя маленькой Сойкой, стоявшей на пороге лавки чудес, где все будет новым – мир, улыбки надежды...
В пятницу вещи , перекочевавшие из «стенки» в коробки и мешки, вместе с лакированным монстром отправились к новому месту дислокации. Грузчики компании-перевозчика все сделали сами, лишь крякали от натуги да поражались монументальности советских изделий. Узнав, что «стенка» едет к пожилым людям, обещали и там пoмочь, и даже поставить ее, куда будет велено. А дополнительную плату не взяли, чем очень удивили меня.
Вечером позвонил папа, хотя делал это очень редко, потому что не любил сотовую связь. Он грустно спросил , приеду ли я в субботу,и сразу повеселел, услышав мое «да». Мне стало понятно, что папа хотел предупредить о чем-то важном, беспокоившем его, но или постеснялся это сделать,или не решался.
– Пап, завтра обо всем поговорим. Ты только не волнуйся, у меня все хорошо. Сама расскажу, не слушай никого. В лес сходим хоть на полчаса.
– Может, и сходим, - как-то обреченно произнес он и вздохнул. - До завтра, Стася.
