Взгляды, отстаиваемые мной в этой книге, пессимистичны со многих точек зрения. Конечно, пессимизм, как и оптимизм, можно интерпретировать по-разному.8 Один из типов пессимизма (или оптимизма) имеет отношение к фактам. Пессимисты и оптимисты этого типа спорят о том, что является фактом. Например, больше в мире страданий или счастья, вылечится или не вылечится какой-нибудь человек от болезни. Второй тип пессимизма/оптимизма имеет отношение к оценке фактов. В данном случае пессимисты и оптимисты спорят не о фактах, а о том, хорошие они или плохие. Так, оптимисты второго типа могут согласиться с пессимистами, что в мире больше страданий, чем счастья, но при этом они будут считать, что счастье стоит этих страданий. Точно так же пессимисты могут согласиться, что счастья в мире больше, при этом считая, что счастье не стоит страданий. Есть также и третий тип пессимизма/оптимизма, перекрещивающийся с первыми двумя: это так называемый «будущный» тип, относящийся к тому, как факты будут обстоять в будущем. Впрочем, первые два типа порой относятся либо к безвременной реальности, либо к некому воображаемому будущему.
Мои взгляды относительно деторождения пессимистичны в любом случае. Я привожу аргументы о том, что в жизни гораздо больше страданий (и других неприятных вещей), чем кажется людям. С оценочной точки зрения я подтверждаю асимметрию страданий и счастья, что делает жизнь не стоящей начинания. В отношении будущего, мои аргументы во многом пессимистичны, ведь учитывая, как много людей страдает в данный момент, справедливо будет предположить, что и в будущем страданий не убавится. То есть, чем дольше живет человек, тем больше страданий его ожидает. Однако в моем взгляде есть толика оптимизма (о чем я говорил в шестой части). Жизнь человечества когда-нибудь подойдет к концу: пусть сейчас все плохо, когда-нибудь это прекратится. С учетом всех страданий этот прогноз может показаться вполне оптимистичным. Однако те из вас, что считают конец человечества трагедией, сочтут мои доводы глубоко пессимистичными.
К пессимизму обычно относятся плохо. Люди, подверженные поллианизму (см. часть III), хотят слышать только хорошее, хотят видеть мир в лучшем, а не худшем свете. Действительно, к пессимистам (я не говорю сейчас о пессимизме, переходящем в патологическую депрессию) принято относится либо с раздражением, либо с осуждением. И именно так многие отнесутся ко мнению, что появление на свет несет вред. Например, оптимисты скажут, что «поздно лить слезы, ведь мы уже рождены на свет, и незачем барахтаться во мрачной жалости к самому себе». Нужно «ценить, что имеем», «по полной наслаждаться отведенным временем», «радоваться», «смотреть на вещи со счастливой точки зрения».
Во-первых, не нужно поддаваться на веселый лепет оптимистов. Оптимизм не может быть верной точкой зрения лишь по причине своей «веселости», как и пессимизм не может быть верной точкой зрения, лишь по причине своей «безрадостности». Только доказательства влияют на то, какую точку зрения мы примем. И я в этой книге приводил доказательства в пользу «безрадостной» позиции.
Во-вторых, можно сожалеть о своем появлении на свет, но при этом не испытывать жалости к себе. Не говоря уже о том, что в умеренной жалости к себе нет ничего предосудительного. Ведь если мы жалеем других, почему нельзя пожалеть и себя (в разумных пределах)? Так или иначе, мои взгляды имеют отношение не только к самому себе лично, но и к другим людям, например, еще не родившимся детям. Иными словами «лить слезы» еще не поздно, покуда человек еще не появился на свет, а значит, у нас есть шанс что-то сделать до того, как станет поздно.
В-третьих, я никогда не говорил, что не нужно «ценить, что имеем», если под этим подразумевается, что человек должен быть доволен, что его жизнь не хуже, чем уже есть. Лишь немногим из людей повезло, и нет ничего плохого (пожалуй, есть что-то хорошее) в признании этого. Однако если речь идет о том, что нужно ценить само появление на свет, я не согласен с такой постановкой вопроса. Это то же самое, как говорить, что человеку повезло путешествовать на Титанике в каюте первого класса, прежде чем погибнуть в холодном океане. Конечно, умереть в первом классе чуть лучше, чем в машинном отделении, однако вряд ли можно назвать это обстоятельство особой «удачей». Аналогично я думаю о наслаждении нашей жизнью и пользовании ее благами (в рамках этики). Я приводил доказательства того, что наша жизнь далека от блаженства. Не вижу причин упускать редкие моменты радости, если при этом мы не порождаем новые страдания (в том числе, вред существования).
