– Поаккуратней, старик, я не из категории пятидесятилетних, да и никогда не был поп-певцом.
– Эта роль может вновь сделать тебя знаменитым, Джош. Все знают, что ты талантлив, но все знаю и твои – как бы это сказать – проблемы. Я из кожи вон лез, чтобы убедить компанию в том, что ты бросил пить и, разумеется, покончил с наркотиками. – В его голосе звучало презрение. Джаспер ненавидел как алкоголь, так и наркотики. – Они заинтересовались моей идеей о Джошуа Брауне в роли Малькольма. Это классная роль, мой мальчик, а для тебя просто находка. Они будут платить по двенадцать тысяч за серию в этом году и двадцать пять в следующем. Тебе обеспечат два билета первого класса из Лондона в Лос-Анджелес и первоклассное обслуживание во время съемок. Послезавтра они хотят тебя видеть уже в Голливуде, чтобы отснять первые пробы. Потом обговорим остальные детали.
Джош был взбудоражен.
– Но как же мой мюзикл? У нас здесь еще неделя выступлений, потом Лидс и Манчестер, провинции.
– Твой мюзикл – хлам. Ты знаешь это. Я знаю это. Даже английская публика знает. Телекомпания готова обсудить с владельцами театров проблему уплаты неустойки. Что скажешь, Джош? Это могло бы стать твоим грандиозным возвращением. Нельзя отвергать такую возможность.
– Конечно, я согласен, – взволнованно сказал Джош. – Мне это необходимо, ты знаешь. Закажи мне мой старый номер в «Уилшире». Нельзя ли заказать три билета первого класса?
– Нет, – холодно ответил Джаспер. Опять Джош начинает выдвигать свои требования? – Если тебе нужно взять с собой еще двух человек, мы можем обменять два билета первого класса на три туристских. Запомни, Джош, ты еще не голливудская звезда. И не вправе требовать – пока.
– Да, хорошо, конечно. Обменяй билеты, пожалуйста. Просто мне нужно взять с собой Салли и Перри, моего слугу.
– Хорошо, дорогой, хорошо. Поздравляю тебя. Знаю, что ты никогда не пожалеешь об этом. Завтра я свяжусь с тобой.
Джош растянулся в постели, чувствуя себя в эйфории. Голливуд! Популярный телесериал, партнерша – великая звезда! Эмералд Барримор. Реклама. Студия работает на него. Звездный час – это может стать его звездным часом. Может. И станет.
Он выпрыгнул из постели, энергичный от охватившего его волнения. Даже наркотик уже не был нужен.
– Смотри, Хлоя, детка, вот я возвращаюсь! – за кричал он.
Хлоя вновь приступила к работе в «Саге». Уступив нажиму телекомпании, Эбби и Гертруда согласились на прибавку жалованья. На примере Хлои они хотели продемонстрировать другим актерам, что происходит, когда они начинают выдвигать требования. И хотя продюсеры и хвалились, что смогут обойтись без участия Хлои, они не учли реакции телекомпании.
– Верни ее в картину, – потребовал от Эбби Ирвинг Шварцман, президент телекомпании. – Дай ей эту несчастную прибавку, она заслуживает этого, в конце концов. Верни ее.
Несмотря на протесты Эбби и Гертруды, которые повторяли свою известную поговорку о том, что вскоре психи начнут управлять сумасшедшими домами, Хлоя вернулась, причем став богаче на двадцать тысяч долларов в неделю.
Однако ее жизнь с Филиппом становилась все более напряженной. Часто он был любящим и внимательным, в то же время постоянно спорил с ней, возвращаясь к вечной теме супружества. Его буржуазные взгляды и еще более буржуазные взгляды его матери-француженки подталкивали Филиппа к решительным действиям. Его мать считала, что в сорок лет ее сын еще слишком молод, чтобы жить с сорокатрехлетней женщиной. Она хотела внуков. Филипп был ее единственным ребенком, а ей было уже около восьмидесяти.
Филипп надеялся, что сможет уговорить Хлою выйти за него замуж, а потом уговорить ее и на ребенка. Теперь, когда он увидел ее с Аннабель, он понял, какой нежной матерью может быть Хлоя, и преисполнился решимости убедить ее в том, что она еще сможет подарить ребенка и ему.
Это был его план, но, разумеется, Хлоя об этом и не помышляла. Выйти замуж за Филиппа и родить ребенка в ее-то возрасте – звучало нелепо.
– Но Урсула Андресс родила же, – ворчал Филипп. – Родила в сорок четыре. Многие женщины рожают в таком возрасте, это возможно, ты же знаешь, дорогая, и ты будешь замечательной матерью.
– Зачем, Филипп? Зачем нам нужно жениться и иметь ребенка? Мы и так счастливы, зачем же все портить?
– Ты относишься ко мне как к кобелю, – угрюмо отвечал он. – Ты используешь меня, как мужчины обычно используют женщин. Тебе нужны лишь мои мозги и мой член. Ты обыкновенный потребитель, Хлоя.
– Это неправда, и ты знаешь об этом, – злилась она. – Ну, посмотри, мы живем вместе, мы все время вместе. Я люблю тебя. Пожалуйста, дорогой, не заставляй меня выходить замуж. Я уже однажды была замужем. Ничего хорошего из этого не вышло. Это не для меня.
Летом с ними жила Аннабель. Женщины были счастливы друг с другом. Между ними установились прекрасные отношения, и они часами могли беседовать. Филипп злился, уходил и был еще более раздражительным, чем обычно. Аннабель плавала в бассейне, ухаживала за розами в саду, вышивала подушки, которыми украшала весь дом. Это было ее хобби, так же, как и игра на гитаре.