Аннабель была рядом, съемки проходили успешно, но очень часто Хлоя просыпалась среди ночи, мучимая одним и тем же кошмаром. Она видела во сне лицо человека с ножом, который угрожал ей той ночью в Лас-Вегасе. Как бы ей хотелось никогда не видеть этого лица – бледного, пустого, холодного. Когда она вскакивала по ночам, сильные руки Филиппа и его мягкий голос успокаивали ее. Ей нужен был Филипп – он отгонял демонов, которые преследовали ее.
Сэм, несомненно, чувствовал себя все хуже. Он очень похудел и с трудом заставлял себя съесть хоть что-нибудь. Во время съемок он часто чувствовал себя настолько изможденным, что ему приходилось делать перерыв, чтобы отдохнуть. Сначала он ощутил довольно неприятный зуд в груди. Усилием воли он заставил себя взглянуть в зеркало, и тогда его страхи подтвердились – на груди расползалось красное пятно, покрытое струпьями, набухшее, размером с двадцатипятицентовик.
Ком подступил к горлу. Не может быть. Этого не может быть. Со времен лихой юности у Сэма было очень мало гомосексуальных связей. Он был более или менее верен своему Фредди. Милый, добрый, надежный Фредди. Они жили с ним почти как супружеская пара – с тем лишь исключением, что супруги, у которых сексуальная близость не так регулярна, пытаются искать ее на стороне. Сэм подумал о Нике. Но это было мучительное воспоминание. А что Фредди? Мог ли он быть близок еще с кем-нибудь?
«Пока кошки нет, мышки резвятся», – так ведь, кажется, говорят. А вдруг Фредди до сих пор этим занимается? И это при том, что свирепствует СПИД. В дверь постучали – это означало, что через четыре минуты Сэма ждут на съемочной площадке. Он прошел на съемку, убеждая себя, что все его страхи – плод воображения, но на всякий случай попросил своего секретаря как можно скорее назначить ему встречу с врачом.
Он сидел напротив доктора Джона Уиллоуза, который выглядел довольно мрачным.
– Сожалею, что вынужден говорить тебе это, Сэм. – Доктор закашлялся.
Он казался смущенным. Они были знакомы с Сэмом вот уже тридцать пять лет, но гомосексуальные наклонности Сэма были темой, которую они никогда не обсуждали.
– Что? Что? Скажи мне, ради Бога, Джон. Это СПИД?
Доктор кивнул.
– Я… боюсь, что да, Сэм. Мы дважды сделали анализ крови, чтобы избежать ошибки. Я очень сожалею. – Он отвел взгляд, посмотрел на стоявшую на столе в рамке фотографию жены, взрослых детей и внуков и мысленно поблагодарил Бога за то, что уберег его от соблазна измены – вот уже тридцать лет Джон оставался верен своей жене.
Ну что он мог сказать сейчас этой стареющей суперзвезде телеэкрана, с изможденным, морщинистым лицом, который в один миг превратился в старика? Как помочь ему?
– Боюсь, пока еще это неизлечимо, как ты, наверное, знаешь. – Уиллоуз растерянно перебирал карандаши на своем безукоризненно чистом столе. – Мы, разумеется, можем лечить появившуюся карциному мазями и антибиотиками, но боюсь, процесс разрастания пятен не остановить.
Сэм почувствовал, как все поплыло у него перед глазами. Карьера погибла. Он подцепил эту заразу – некоторые сравнивали ее с бубонной чумой, «черной смертью». И так же, как чума, этот бич восьмидесятых неизлечим.
– Как долго? – глотнув воздуха, спросил Сэм. – Как долго, по-твоему, удастся это скрывать?
– Трудно сказать, месяцы, а может, и годы. Я не специалист в данном вопросе, Сэм. Ты же знаешь, мы лишь несколько лет назад впервые столкнулись с этим заболеванием, но оно распространяется. Самое ужасное, что оно распространяется.
– Всем станет известно? Я имею в виду, ты обязан сообщить?
– Конечно нет, ни в коем случае. – В голосе доктора зазвучала теплота, которой он вовсе не испытывал. Боже, Сэм был седьмым в этом месяце, у кого выявлен вирус. Цифра ужасала. – Послушай, старина, если тебе надо проконсультироваться, я дам тебе имена специалистов, работающих над этой проблемой.
– Боже, ни за что! – ужаснулся Сэм. – Я сам справлюсь. Моя карьера погибла, стоит только слову обо мне проскользнуть. Ты понимаешь, Джон, понимаешь?
– Конечно, конечно. Не волнуйся, Сэм. Никто не узнает, но… – Доктор посмотрел на часы. У него было полно пациентов, ожидавших приема. – Тебе бы следовало проверить свои контакты, последние контакты.
– К черту, Джон. У меня был лишь один человек.
– Да-да, конечно. Послушай, старина, приходи в следующий вторник, и мы подберем тебе все необходимые лекарства. – Ему не терпелось закончить разговор.
Он был бессилен помочь. Он был всего лишь доктор, выслушавший своего пациента, постаравшийся помочь ему. Провожая Сэма к двери, он вымучил сочувственную улыбку.
Оставалось лишь восемь месяцев. Восемь месяцев – и он покинет эту проклятую адскую западню. Друзьями он здесь так и не обзавелся. В тюрьме не было ни одного дружелюбного лица, лишь в минуты сексуальных надругательств сокамерники становились добрее.
Каждую ночь, лежа в своей камере, Кэлвин вытаскивал журналы, которые потихоньку собирал все это время. «Пентхауз», «Плейбой». Журналы были уже старыми, но для Кэлвина это значения не имело.