Кэлвину наконец удалось найти способ проникнуть на съемочную площадку. Он подружился с Дебби Дрейк, помощницей режиссера. В течение нескольких дней он наблюдал, как после работы она заходила в один и тот же бар неподалеку от студии. Обычно она выпивала несколько кружек пива в компании своих приятелей со студии, потом садилась в свой маленький красный «мустанг» и ехала домой в Уэстлейк. Несколько дней Кэлвин просидел в баре, наблюдая за Дебби. Она была дружелюбна и общительна, и познакомиться с ней не составило труда. И вот уже несколько недель Кэлвин лелеял дружбу с Дебби, хотя и сознавал, что тем самым изменяет Эмералд. У Дебби были длинные красивые волосы, прелестная улыбка и мягкий характер, но Кэлвина девушка ничуть не интересовала. Единственное, чего он добивался, так это ее доверия и дружбы, что позволило бы ему проникнуть на съемки «Саги».
Однажды он вскользь упомянул о своем желании туда попасть, поскольку был якобы великим поклонником Сисси Шарп. Дебби, всегда с радостью готовая сделать человеку приятное, устроила Кэлвину гостевой пропуск.
И вот прекрасным весенним полднем Кэлвин Фостер впервые попал на съемочную площадку «Саги».
Филипп стоял перед Хлоей, его лицо пылало. Кремовые туфли из крокодиловой кожи контрастировали с идеально отутюженными темно-коричневыми брюками. Филипп был одет, как всегда, безукоризненно, несмотря на ранний час и жару на улице.
Хлоя, в легком похмелье от проведенной ночи, пыталась одеться. Она опаздывала на студию уже на полчаса. Опоздания считались привилегией непрофессионалов и обычно приводили в бешенство помощника режиссера.
– Дорогая, мы должны наконец обсудить это предложение по видеофильму. Мне казалось, ты хочешь вернуться на эстраду. – Филипп все еще стоял перед Хлоей, демонстрируя контраст в своей одежде.
– Послушай, Филипп, я не могу, я просто не в состоянии обсуждать это сейчас. Я страшно опаздываю, неужели ты не видишь?
– Мы должны наконец определиться, дорогая. Последнее время ты постоянно занята – каждый раз откладываешь это дело, тянешь с ответом. Так что, любимая, успокойся, сядь и давай вместе прочитаем контракт.
– Филипп, послушай, к черту контракт! – Ее ярость, ярость, которую она копила для сегодняшних сцен Миранды с Сайроп, прорвалась наружу. – Я должна идти! У меня жуткое состояние. Я спала всего лишь четыре часа. Пожалуйста, Филипп, позволь мне пойти на работу. – Лицо ее пылало от жары и злости, сердце гулко стучало. «Интересно, может ли у сорока летней женщины случиться сердечный приступ?» – мелькнула в голове мысль. – Мы поговорим позже, Филипп. Вечером, обещаю тебе.
– Хорошо, хорошо. Ты никогда не слушаешь меня, я у тебя словно пес. Забудь об этом контракте – мы попросту забудем о нем, извини за заботу. Я делал это для тебя, но ты никогда не ценила моих усилий, мисс Дива.
Хлоя почувствовала, что не выдержит еще один день его насмешек.
– Дорогой, послушай, я понимаю, что сделка по видео очень важна. Я не хочу забывать о ней, давай обсудим ее в студии после работы, прежде чем отправимся на ужин к Джасперу, хорошо? – Она подарила ему легкий поцелуй и самую нежную улыбку, какую только смогла выжать.
– Да-да, конечно, мы всегда должны считаться с твоими планами, – пробормотал Филипп, почти растаяв от нежных знаков внимания.
– Знаешь, я вынуждена быть рабыней «Саги», – сказала Хлоя, надевая шарф и солнцезащитные очки и попутно замечая в большом зеркале, что не мешает сбросить фунта три. – Приезжай на студию часам к семи, дорогой. Там будет уже спокойно, и мы сможем внимательно просмотреть контракт. А сейчас – пока, дорогой, я должна идти.
Съемка шла медленно. Внезапно наступившая жара разморила всех, а кондиционер, как всегда, барахлил. Хлое казалось, что в Южной Калифорнии температура воздуха никогда не бывает нормальной. Всегда было или слишком жарко, или слишком холодно, а в древнем здании студии кондиционеры и отопление оставляли желать лучшего.
Все были раздражены. У Хлои даже возникла стычка с Челси Дином, которого она обожала. Сисси была еще более ядовитой, чем обычно, съемочная бригада мрачно сносила ее укусы. Но стоило Биллу Херберту принести итоги вчерашнего рейтинга, как лица просветлели – «Сага» продвинулась еще на три места вперед, опережая «Америку».
Хлоя устало опустилась на стул за переносным гримерным столиком и в двадцатый раз напудрила лицо. Она выглядела и чувствовала себя вконец измученной, и темные круги под глазами не мог скрыть даже толстый слой грима.
Кэлвин весь день слонялся по студии. Неприметный, в рыжем парике, бейсбольной шапочке и солнечных очках, он внимательно следил за каждым движением Хлои с того момента, как она появилась в студии. Он отметил, какая она была раздраженная, когда уходила с площадки после стычки с очаровательным маленьким режиссером-англичанином, как текли по ее щекам лживые слезы.
Он видел, как стая ее сучек-подхалимок – Ванесса, Трикси, Де-Де – побежали успокаивать ее, выслушивать ее приказания, поднося ей чай, аспирин и сигареты. Угождать этой дряни.