Было темно, лишь тусклый рабочий свет на галерке освещал пространство, по Хлоя знала эту сцену как свои пять пальцев. Знала, где находятся все четыре выхода. Она должна пробраться к одному из них, найти охранника. Кричать и звать на помощь было бесполезно. Никто не услышит ее отсюда, с этой звуконепроницаемой сцены. Ее высокие каблуки зацепились за кабель, и она упала. Всхлипывая, она обернулась и увидела силуэт мужчины на фоне ее освещенного трейлера. Звериный рык доносился из его глотки. Она видела нож и его дряблый пенис, болтавшийся поверх джинсов.
Хлоя попыталась встать, но вдруг почувствовала, что подвернула лодыжку. Еле дыша от боли и страха, она сорвала с себя туфли и захромала в сторону библиотеки в поисках выхода.
– Сука. Шлюха. Я достану тебя, потаскуха чертова! – Хлоя слышала, как он с треском ломился через кабели, преследуя ее, и вдруг ощутила под босыми ногами мягкий ворс персидского ковра библиотеки.
Оставалось всего пятьдесят ярдов. Зеленая табличка «Выход» маячила впереди, как путеводная звезда. Прихрамывая, Хлоя прошла мимо дуговых ламп, вагончика-кафетерия. Где же охрана? Где Филипп? От страха у нее беспрерывно текли слезы, а двигаться быстрее она не могла.
Внезапно она почувствовала, как в нее сзади вцепились его руки. Она попыталась оттолкнуть его, но он крепко держал ее. Она ощутила запах его пота, когда он швырнул ее на коричневую кожаную кушетку и сел на нее сверху.
Эта красная штука была опять в напряжении. Шелковое платье Хлои распахнулось, под ним ничего не было, кроме прозрачных черных трусиков. Он уселся на ее бедра, уткнув ей в живот твердый пенис, а к горлу приставив нож.
– Ну, вот и все, мисс Кэррьер. Таков конец вашей роли. Ты, сука! – Он плюнул ей в лицо и медленно, ножом, стал распарывать ее трусики.
Хлоя в ужасе начала сопротивляться, но его нож тут же впился ей в подбородок. Брызнула кровь.
– Не сметь! Не сметь двигаться, сука. Если хочешь насладиться этим – а ты насладишься этим, не так ли? – тогда не смей двигаться, мерзкая тварь. Я читал, какое удовольствие ты получаешь, проделывая это с каждым, кто встретится на твоем пути, – с мужчинами, собаками, лошадьми, – ведь так, шлюха? Так ведь? Я слышал в тюрьме обо всех твоих мерзостях.
Лучше смерть, подумала Хлоя. Мгновенная смерть несравненно приятнее, чем перспектива быть искромсанной маньяком. С нечеловеческой силой, с диким криком о помощи она скинула с себя Кэлвина, ударив его ногой в пах так сильно, как только могла, и на коленях поползла к двери.
Захлопывая дверцу автомобиля, Филипп услышал сдавленные крики за сценой. Было почти невозможно расслышать что-либо сквозь звуконепроницаемые стены, но Филипп почувствовал неладное.
Он толкнул тяжелые двери и от неожиданности замер – перед ним открылось кошмарное зрелище. Голая Хлоя лежала на полу, на лице ее застыла маска неподдельного ужаса. Совсем близко от нее стоял мужчина, в его поднятой руке был зажат нож, готовый вонзиться в жертву.
Кэлвин увидел Филиппа и замер. На секунду все были в оцепенении, затем Филипп сделал шаг вперед, Кэлвин размахнулся в воздухе, и лезвие ножа полоснуло грудь Филиппа.
В ушах у Хлои зазвенело от криков, но она не могла сказать, кому они принадлежали – ей, Филиппу или тому сумасшедшему.
Они всегда смотрели программу ранних утренних новостей по крошечному портативному телевизору, стоявшему в гримерной.
Эмералд сидела на стуле перед зеркалом и наносила на свое милое посвежевшее лицо тонкий слой крем-пудры «Макс Фактор». Она еще раз взглянула на себя чуть потускневшими за прожитые годы глазами и вновь увидела в зеркале красивое лицо тридцатипятилетней женщины.
Джош откинулся в своем кожаном гримерном кресле и, закрыв глаза, думал о предстоящей сцене, в то время как его лицо «обильно штукатурили», как он шутя говорил гримеру.
Сообщение о попытке убийства Хлои и смерти Филиппа прервало их мечтания.
– Господи! Я должен позвонить ей, – закричал Джош, выпрыгивая из кресла и бросаясь в свою уборную.
Телефон Хлои – номер, которого он добился от Дафни, но по которому еще ни разу не звонил, – был занят, беспрерывно занят. В отчаянии он набирал снова и снова.
– Тебя ждут на съемке. – Без стука в комнату вошла Эмералд. – На твоем месте я бы не стала звонить ей, – ревниво заметила она. – Женщина только что потеряла любимого мужчину. И уж излияния бывшего мужа ей сейчас совсем ни к чему.
Джош положил трубку. Он попросил Перри отослать Хлое корзину белых роз и тюльпанов и написал короткое соболезнование. На следующий день он со съемочной группой уехал на натурные съемки в горы Сан-Габриэль.
Эмералд сопровождала его. Сидя с ним в машине, она с горечью сознавала, что он полностью погружен в свои мысли и совсем не замечает ее.