Теперь он ежедневно сталкивался со многими звездами теле– и киноэкрана. Некоторые из них оставляли свои удачные снимки, которые просили размножить, и однажды ему посчастливилось увидеть на фотографии Эмералд, снятую на пикнике во дворе дома Сью Джакобс, самого популярного театрального агента.
Кэлвин ждал своего часа. Он верил, что однажды придет Эмералд и он обслужит ее. Они станут друзьями, а потом – кто знает? – может быть, и любовниками. Нужно было только подождать.
Когда у Джоша шли записи в Лос-Анджелесе, он снимал номер в «Беверли Уилшир». Его послеобеденным ритуалом было наблюдение за женщинами на Родео-драйв. Высмотрев «добычу», он старался затащить ее к себе. Это была увлекательнейшая игра, сродни большой охоте или рулетке, и Джошу она никогда не надоедала. Это придавало ему уверенности в себе, а он сейчас очень в этом нуждался. Джош понимал, что играет с огнем, ведь их отношения с Хлоей были на грани полного разрыва, но все-таки не мог удержаться. Это уже стало болезненной одержимостью, и он об этом знал. Вот уже десять дней с того вечера в доме Арафатов он сидел на кокаине.
Сегодня он опять проснулся в три часа дня в привычном наркотическом похмелье. Перри, его слуга и верный друг-Пятница, принес ему завтрак, который обычно готовил в отсутствие Хлои – стакан «Перье» и натуральный лимонный сок, мягкий датский сыр с маслом и ежевичным джемом и полграмма кокаина на маленьком серебряном подносе, рядом с которым лежал аккуратно сложенный счет на сто долларов. От наркотика в голове прояснилось. Джош подумал, что сегодня как следует поработает над текстом своей новой песни. Но через три часа он сдался – вдохновения не было. Он не мог найти подходящие слова, и даже кокаин не помогал – мелодия ускользала, не подчиняясь рифмам.
Он настроил свой телескоп и, склонившись над карнизом, устремил взгляд на южную часть Родео-драйв. Время было как раз послеобеденное, и женщины и девушки всех возрастов и размеров выпархивали из близлежащих ресторанов – «Бистро», «Бистро Гарденс» и «Ла Скала», устремляясь в свой излюбленный поход: по магазинам.
Внимание Джоша привлекли молодая китаянка лет тридцати пяти и ее юная дочь. Они стояли у перехода, явно направляясь в «Бонуит», и нерешительно оглядывались по сторонам. Откуда же они взялись? Гонконг? Сингапур? Впрочем, это не имело значения. Джош почувствовал возбуждение, увидев созревшие крошечные соски девушки под ее майкой. У матери они тоже были хороши. Парочка восточных фарфоровых куколок. Джош кивнул Перри. Тот был не новичок в отлове женщин. За годы службы у Джоша он преуспел в этом деле и добивался семидесяти пяти процентов успеха, выработав особый, мягкий стиль атаки.
– Видишь вон тех чинков,[11] Перри? – спросил Джош. – Приведи их.
Подойдя к лавке Сен-Лорана на другой стороне улицы, Хлоя вдруг резко остановилась, увидев, как Перри подходит к китаянкам. Ей стало дурно – она поняла, что Джош опять взялся за старое. Она почти читала по губам Перри все, что он говорил женщинам, видела их озадаченные лица.
Она с отвращением отвернулась и направилась к машине. Придется забыть о новом платье, которое она мечтала купить к их сегодняшнему торжеству – несмотря ни на что, они решили отпраздновать десятилетие своей свадьбы.
Где же она промахнулась? Стал ли Джош просто бессовестным волокитой, или он был таким всегда, все эти годы? Неужели она была слепа? Мог ли он вообще быть верным мужем? Или, может быть, он тешил свое мужское самолюбие? А может, это оттого, что его карьера угасает и он боится старости? Или это наркотики? Неужели кокаин так болезненно действует на него? Сорокалетний мужчина с моралью семнадцатилетнего глупого мальчишки. Хлоя хотела понять, простить, но уже не могла. Да, в ее карьере намечаются приятные перемены, а у него дела не ладятся. Но она не могла позволить ему сломать ее сейчас, уничтожить ее «я» вместе со своим. Как смеют мужчины думать, что только у них есть самолюбие?
В первые месяцы замужества Хлоя жертвовала своей карьерой, отдавая всю себя семье. Она занялась новым для себя делом – домашним хозяйством: готовила для мужа, искала в магазинах его любимые продукты, обновляла их гардероб, покупая вещи, в которых им было бы удобно и уютно отдыхать в их просторном доме в Малибу. Одним из их любимых развлечений было скакать на лошадях по окрестностям Малибу – Джош на арабском жеребце, она на своей любимой английской кобыле. Часто на рассвете, после вечернего приема или бурной ночи любви, они уносились на лошадях в дюны.
Она собирала для него коллекцию его любимых пластинок. Джош с презрением относился к творчеству Тома Джонса, Рода Стюарта и даже Мика Джаггера, который раньше ему так нравился. И Хлоя, чутко реагируя на его вкусы, выискивала давно забытые записи Билли Холидэя, Фэтса Уоллера и других великолепных великих певцов прошлого: Джош мог их слушать дни напролет.