Любовь умирает, страсть сгорает. Противоположность любви вовсе не ненависть, а безразличие. Хлоя невольно застонала. Надо переключиться на сегодняшнее торжество, подумала она, хорошо бы казаться равнодушной к Джошу, а не поддаваться этой вспышке ревности. Она все еще любила его и не могла ничего с этим поделать. Стоп, девочка, приди в себя, вылезай из ванны. Думай об этих чертовых гостях. А что, если отменить торжество? Невозможно. Половина гостей уже дома, в Беверли Хиллз, готовят свои туалеты, разрисовывают лица и ногти, заставляют шоферов полировать до блеска свои «силвер спирит» или «порше». Нет, сегодня вечером она должна держаться с наглой непринужденностью. У Джоша проблемы с записью, скажет она гостям с улыбкой. Он все еще в студии. Сроки поджимают. Вы же знаете, как это всегда бывает. Гости закивают с пониманием. Конечно, они знают, как это бывает. Они все из одного мира и слишком хорошо все понимают.
Первыми прибыли Розалинд Ламаз и Джонни Свэнсон. Розалинд оделась непринужденно – узкие белые кожаные брюки были заправлены в семисотдолларовые ковбойские сапоги от Ди Фабрицио, отделанные бирюзовой кожей; вырез бирюзовой ковбойской рубашки доходил до пупка; шею украшало массивное серебряное ожерелье, подобно трофеям давно забытых племен, усыпанное огромными камнями бирюзы и натурального жемчуга. Серебряный пояс подчеркивал ее двадцатитрехдюймовую талию, а смуглые пальцы были унизаны бирюзовыми кольцами.
Джонни и Розалинд были давними друзьями и могли рассчитывать друг на друга, когда требовался «дежурный эскорт», а никого более привлекательного на горизонте не предвиделось. Джонни было двадцать девять, Розалинд – тридцать шесть. Ростом шесть футов, он прекрасно смотрелся рядом с ее пятью футами двумя дюймами. Джонни был очень привлекателен и по-юношески учтив, а блестящее остроумие придавало ему особый шарм. Молодой обаятельный и общительный, он легко находил подход к женщинам.
«Если она идет навстречу, будь ласков», – это было его своеобразным девизом.
Джонни был знаменит своей репутацией «прилипалы», впрочем, как и колоритной историей своей семьи.
Розалинд поправила серебряное ожерелье и оглядела комнату. Она увидела нескольких киноактеров и вдруг… Эврика! И он здесь, старый толстяк Эбби Арафат! Это ведь ключ к ее будущему. Она соблазнительно взглянула на Эбби, и роскошные бедра задвигались в такт ее притворным интонациям:
– О, мне так все надоело – столько предложений сниматься, но ничто не вдохновляет. Что мне делать, Эбби, дорогой? – Розалинд не хотела, чтобы он знал о том, как ей нужна Миранда, хотя она и дала согласие на пробы.
«Выигрывает самый хладнокровный» – эта американская поговорка в последнее время стала очень популярной.
Эбби мусолил свою сигару и вполуха слушал забавную болтовню Розалинд, не отводя взгляда от другой женщины, которую на следующей неделе ему предстояло пробовать на роль Миранды. Эта Хлоя. Красива и обаятельна. Его глаза сузились, рассматривая ее великолепную фигуру в облегающем белом шелковом платье от Аззедин Алайя, черные волосы, ниспадающие естественными волнами, и очертания ее красивой груди, особенно заметные, когда она запрокидывала голову, хохоча в разговоре с Алексом Эндрюсом. Где же ее муженек, недоумевал Эбби. Почему он не следит за такой красоткой?
Алекс Эндрюс был одним из самых отборных самцов в Голливуде. Красивый, молодой, сексуальный, светловолосый, мужественный, умный, он обладал всем, что требовалось для большого экрана. Однако сегодня, размышлял Эбби, глядя на него, молодость, красота и прочая ерунда – не самое главное. В тридцатые, сороковые, пятидесятые годы этого, конечно, было достаточно, чтобы стать звездой, но уже в шестидесятые эти атрибуты стали второстепенными в актерской карьере. Разве Дастин Хоффман, Майкл Кейн и Джек Николсон были молоды и красивы? Нет. Они были актерами, артистами, трагиками, которые постоянно совершенствовали свое искусство. Талант и обаяние. Интересная внешность и ум. Вот что нужно было кинематографу восьмидесятых. Зритель был слишком требователен. Молодость, красота, сексуальность – все это ушло на второй план. Ценились талант, личность, ум и индивидуальность.
Алекс, упорно работая со своим сценическим педагогом, старался приобрести все эти качества. Но сегодня вечером он устремился в другом направлении, обратив взгляд своих карих глаз в сторону Розалинд и развернувшись так, чтобы она могла оценить его достоинства, спрятанные в черных кожаных брюках. Алекс был чистая душа, ковбой из Индианы со всей полагающейся наивностью. «В его голове огромные пустоты», – съязвил Джонни, всегда бдительно осаживающий новичков, пытающихся пробиться в круг избранных.