– К черту тебя и твое чертово агентство! Эдди, ты уволен!
Повесив трубку, она глубоко вздохнула и долгим пристальным взглядом оценила свои достоинства, любуясь отражением в зеркале. Она все еще была красива и сексуальна, и она была знаменита. Она наняла лучшего голливудского агента – Джаспера Свэнсона, который, стоило звезде оказаться не у дел, тут же нашел для нее дешевый фильм в Австралии. Фильм снимал очень горячий многообещающий молодой чернокожий режиссер Горацио Джордж Вашингтон.
– Австралия? Опять? А почему бы и нет? – отреагировала Эмералд на предложение Джаспера. – Я хочу быть как можно дальше от Хлои Кэррьер в тот момент, когда она становится звездой!
Перри принес Джошу завтрак, прихватив и номер «Холливуд Репортер», в котором он намеренно выделил красным карандашом заголовок:
Джош опять был в Лос-Анджелесе, он записывал новый сольный диск, вновь с надеждой на успех. Со смешанным чувством радости и грусти прочитал он заметку в газете.
Да, ей все-таки удалось это. Его маленькая Хлоя добилась роли, о которой мечтала. Ему захотелось поздравить ее, послать ее любимые цветы, маленькое приветствие. Он поднял телефонную трубку, чтобы вызвать Перри, но неожиданно для самого себя набрал номер их частного телефона в доме на побережье. Он не изменился.
Хлоя ответила на третий звонок.
– Хло, я так рад за тебя, любовь моя. Я только что узнал. Поздравляю.
– Спасибо, Джош. – Хлоя не скрывала своего счастья. Он позвонил, и, несмотря на то, что она старалась вычеркнуть его из своей жизни, ей это было приятно. – Очень мило с твоей стороны, что позвонил.
По его голосу Хлоя поняла, что и Джош испытывал те же чувства. И неважно, что были другие женщины, попойки, наркотики и все «прелести» холостяцкой свободы; его голос вновь увлек Хлою в счастливые воспоминания. Джош хотел ее видеть, снова держать в своих объятиях.
– Я бы хотел угостить тебя шампанским, малышка. Хотя и не смею надеяться, что ты свободна сегодня вечером.
Она задумалась лишь на мгновение и ответила:
– Да, я свободна. Думаю, мне бы этого хотелось. Куда мы пойдем?
Может быть, удача с ролью была тому причиной, но Джош и Хлоя помирились снова, в четвертый и, как надеялась Хлоя, последний раз. Ее адвокат был вне себя, жалуясь, что впервые за тридцать лет практики встретил женщину, которая так часто меняет свои решения. Джош пообещал, что обязательно пойдет к психиатру и решит свои проблемы.
В последние две недели все складывалось как нельзя лучше, размышляла Хлоя, придирчиво разглядывая себя в крошечном зеркале в своей уборной, которую на студии в шутку называли «трейлером звезды».
Бен постарался. Добрый старина Бен. Макияж был незаметен, прическа превосходна, и Хлоя смотрелась явно не по-голливудски. На ней был элегантный костюм от Шанель, достаточно дорогой, чтобы рядом с ним туалеты других актрис смотрелись как одежда домохозяек. Это был ее собственный костюм. На прошлой неделе она с негодованием отвергла предложенные студией твидовые костюмы с норковыми воротниками и пуговицами из искусственных бриллиантов. Отстаивая свои права, она попросила дать ей возможность выглядеть модной и элегантной. Обычно все актрисы в мыльных операх носили шелковые блузки и габардиновые брюки или юбки. В вечерних сценах они появлялись в шелковых или джерсовых платьях с глубоким вырезом и на тонких бретелях – модели Холли Харп или «Стрип Триллз». Хлоя твердо решила создать образ, который не появлялся на экране со времен блистательных Дитрих, Тернер и Кроуфорд.
Во всех своих интервью она подчеркивала, что образ ее героини неординарен. «Я не хочу быть похожей на вашу соседку, – настаивала она вновь и вновь. – Миранда – самая загадочная женщина, и я буду выглядеть именно так. Она носит туалеты от кутюр, живет в роскоши».
В студии возникло некоторое замешательство, когда Эбби и Гертруда услышали о том, как Хлоя намерена играть Миранду, но, просмотрев еще несколько проб, они были поражены.
– Роскошно, она выглядит просто роскошно, – сияла Гертруда, мысленно поздравляя себя с тем, что смогла устоять перед бешеным напором Сисси, которая все время напоминала об их долгой дружбе и о том, что она, Сисси, сделала для Гертруды, когда они вместе начинали в Нью-Йорке чуть ли не в прошлом веке.
– Невероятно. Я просто влюблен в нее. Она смотрится и подлой, и шлюхой, и злодейкой, но за всем этим кроется нечто, что заставляет любить ее, – сказал Эбби.
– Ты прав, к тому же она хорошая актриса, – добавил Билл Херберт, исполнительный продюсер «Саги». – Она будет великой, по-настоящему великой. Сколько мы ей платим, Эбби?
– Да это просто смешно. – Эбби разволновался. Выгодные сделки всегда льстили его самолюбию. – Всего лишь пятнадцать тысяч за серию, а если взглянуть на эти пробы, она стоит, по меньшей мере, вдвое больше.
– Не позволяй ей очень уж заноситься, – предупредила Гертруда, как всегда прагматичная. – Это не бенефис, запомни, все актеры у нас равны.