– Готова, Хлоя! – прощебетала, как всегда, жизнерадостная Дебби. – Одиннадцатая площадка, поторопись, поторопись.
На съемочной площадке Нед, первый ассистент режиссера, организовывал массовку, в то время как Челси Дин усердно репетировал сцену, в которой Сисси и Сэм приветствовали у себя в гостях Хлою и ее последнего любовника по фильму, которого играл Гарт Фрейзер.
Сцена была короткой, но трудной для съемки, так как массовка, или «атмосфера», как ее участники предпочитали себя называть, должна была двигаться вокруг главных героев и при этом не загораживать их перед камерой, когда они произносили свои диалоги. Участники массовки должны были выглядеть оживленными, смеяться, болтать, и в то же время не заглушать главных действующих лиц.
После пяти проб Челси наконец прокричал: «Снято!» Актеры уселись на зеленые стулья среди нагромождения кабелей и прожекторов, им предстоял небольшой отдых на десять – пятнадцать минут, которые требовались для подготовки освещения следующей сцены. Тео и Бен засуетились вокруг Хлои, подправляя прическу и макияж, Трикси была обеспокоена тем, что с корсажа платья осыпался бисер. Она пыталась закрепить его, но в конце концов оставила эту напрасную затею. «Думаю, в кадре это не будет заметно», решила она. Хлоя старалась быть спокойной и сдержанной, хотя уже в половине одиннадцатого утра на улице было настоящее пекло и в студии ненамного прохладнее. Доктор Джордж, выступавший с прогнозом погоды по седьмому каналу, обещал, что сегодня жара достигнет сорока градусов.
Хлоя чувствовала, как горит лицо под густым слоем грима. Сильное освещение настолько размывало черты лица актеров, что чрезмерный макияж был просто необходим. Сисси млела под вентилятором, который, как она уверяла, принадлежал когда-то Лили Лэнгтри. Гарт, любовник Хлои по сценарию, сидел рядом с ней, пот ручейками стекал по его оранжевому лицу.
Гарт Фрэйзер был светловолосый, невысокого роста всего пять футов девять дюймов, в то время как большинство других актеров были не ниже шести футов. Ему приходилось подкладывать в свою обувь искусственные каблуки, что придавало ему несколько странный вид – как будто он подавался вперед и, стоило его подтолкнуть, мог легко опрокинуться.
Хлоя незаметно отодвинула свой стул, чтобы не чувствовать дыхания Гарта, который явно провел вчерашний вечер за превосходным итальянским ужином, обильно сдобренным чесночной приправой. Он совсем не подумал о том, что ему предстояли страстные поцелуи с Хлоей в кадре. Чем дальше она отодвигала свой стул, тем ближе Гарт склонялся к ней, объясняя, словно она этого не знала, малейшие нюансы той сцены, которую им предстояло играть.
Хлою забавляло, с какой напыщенностью он разъяснял ей те чувства, которые она должна была испытывать в этой сцене. Конечно, Гарт был звездой двух-трех неплохих телефильмов и довольно хорошо сыграл в одном телесериале, но до Лоуренса Оливье ему было далеко. Хлою уже начинало раздражать его снисходительное отношение и к ней, и ко всей остальной труппе.
– Я знаю, дорогая, что ты не так уж давно играешь, всего три года, – с улыбкой говорил Гарт, обнажая при этом самые отвратительные вставные зубы, которые Хлоя когда-либо видела.
Сколько еще терпеть ей этого шута? Трикси, Тео, Де-Де и Бен – ее «команда красоты» – сидели поблизости и, сдерживая улыбки, наблюдали за происходящим. Подошла Джина с кипой почты и попыталась отвлечь Хлою, но Гарт бубнил не переставая.
– Итак, теперь ты понимаешь, дорогая, как мне представляются Миранда и Чарльз в этой сцене? Ты согласна? – приставал он к Хлое.
– М-да, конечно, – бормотала Хлоя.
Она чувствовала свою героиню лучше, чем он своего героя и, конечно же, знала, как надо играть и, что немаловажно, знала свой текст. У Гарта же в последних четырех сериях были серьезные проблемы с этим, и они даже отставали из-за него от графика. Все это стоило денег, а лишние расходы были для продюсеров как нож острый. Но Гарта это, казалось, не трогало; он был невоспитанный грубиян с огромным самомнением – типичный пример посредственного телеактера, которому однажды улыбнулась фортуна и успех тут же вскружил голову.
Извинившись, Хлоя позволила Джине увести себя.
Несколько часов спустя наступил момент, когда они должны были играть любовную сцену. Хлоя невольно застонала.
– Все готово, Хлоя, – сказал Нед, в то время как Бен в последний раз прошелся пуховкой по ее лицу, снимая жирный блеск.
– Все в порядке, дорогая? Давай попробуем? – спросил Челси с теплотой в голосе.