– Дорогая моя, но это уж слишком древняя история, – пробурчал Фредди; его рот был набит булавками, которыми он пришпиливал вырез платья Сабрины. – Ты ведь знаешь, что она снимается в том фильме в Италии?
– Да, да, – нетерпеливо ответила Дафни, закуривая «Данхилл», как всегда преданная всему английскому. – Конечно, всем известно, что это хлам, и играет она в паре с этой бывшей итальянской звездой – как же его зовут?
– Фабиано Фрапани, – благоговейно прошептала имя актера Сабрина. – Да уж, поистине звезда! Величайший итальянский актер. И что из того, что ему уже под шестьдесят – для такого таланта возраст значения не имеет.
– Ну, и… – лукаво продолжал Фредди, предвкушая эффект от сплетни. – Знаешь, кто режиссер в этом фильме, а?
– Ой!! – Фредди нечаянно уколол булавкой левый сосок Сабрины.
– О, прости, дорогая, не надо было мне отвлекаться. Хочешь, я поцелую там, где больно? – хихикнул Фредди, хотя обе женщины заметили, что сегодня он не столь энергичен, как обычно.
– Все в порядке, продолжай. – Даже Сабрину, которую сплетни всегда так утомляли, как, впрочем, и всех, кто живет полной жизнью, заинтриговали россказни об эскападах Эмералд.
Уже почти три поколения выросли на этих сказках, и все равно интерес к ее личной жизни не угасал.
– Горацио – режиссер, правильно? – наугад спросила Дафни.
Хотя ей всегда было известно, кто с кем спит, такие малозначительные детали, как кто у кого режиссер, обычно проходили мимо ее внимания.
– Да, верно. Горацио Джордж Вашингтон. – Фредди сделал паузу, занявшись теперь глубиной разреза юбки Сабрины.
– До бедра или выше, дорогая? Как ты думаешь?
– До бедра, пожалуйста. Я же не Шер.
– Ну, так и что с этим Горацио Джорджем Вашингтоном? – Дафни уже начинала терять терпение. – Он женат на Эдне Энн Мейсон, у них только что родился ребенок. О, Боже, я же должна послать ей цветы.
– Дорогая, они с Эмералд резвятся, как кролики, еще с тех пор, как впервые встретились, а это было почти три года назад.
– Откуда ты знаешь, Фредди? – накинулась на него Дафни, взбешенная тем, что ее итальянские источники упустили такую информацию.
– Об этом писали в английских газетах. Колонка Демпстера, между прочим. Теперь-то тебе уж приходится верить Нигелю Демпстеру, не так ли, дорогая?
– Совсем необязательно, – огрызнулась Дафни. – Но откуда тебе известно, что это достоверный факт?
– Извини, дорогая, но я не могу раскрывать свои источники. – Фредди слегка откинулся назад на своих каблуках, любуясь совершенством Сабрины в его копии «Хальстона». – Всем известно, что Эмералд всегда была неравнодушна к темным оттенкам кожи, а Горацио как раз и есть цветной, разве не так?
– Черный, – поправила Дафни. – Мы теперь говорим «черный», а не «цветной», Фредди, дорогой.
– Черный, грязный, как бы то ни было – он не грязнее нас с тобой, дорогая, – ухмыльнулся Фредди. – К тому же, я бы сказал, он по цвету ближе к этому шоколаду. Хотя это и не имеет никакого значения. Я думаю, что как раз тот факт, что он женат, вносит некоторый оттенок, как бы это сказать…
– Дешевки, дорогой? – договорила за него Дафни.
– Да, пожалуй.
– Ну, если американские газеты раздуют эту историю и то только в том случае, если это окажется правдой, – рассуждала Дафни, расстегивая свое платье и пытаясь влезть в приготовленную для нее «органзу», – тогда, конечно, у них обоих будут большие проблемы.
– Не понимаю, – вмешалась в разговор Сабрина, накидывая линялую хлопчатобумажную рубашку. – Он женат на Эдне. Она белая, он черный, никого это не волнует, тогда почему должен возникнуть такой скандал, если Эмералд спит с ним? Не ты ли однажды говорила мне, Дафни, что любовь не знает границ?
– Все верно, – ответила Дафни, делая такой глубокий вдох, как будто последний в жизни, и подтягивая бока, пока Фредди пытался застегнуть молнию ее нового платья. – Черт возьми, Фредди, почему ты его сделал таким узким?
– Голубушка, признайся, ты поправилась, – Фредди терпеливо принялся расставлять швы.
Пока Фредди работал, Дафни разъясняла Сабрине ситуацию.
– Эдна, как бы тебе сказать, слишком правильная, что ли. Я имею в виду, что никого не интересует, что и с кем она делает. Она может выйти голой на крышу Эмпайр Стейт Билдинг и спихнуть оттуда Кинг-Конга, и об этом не будет ни строчки в газетах. Она слишком правильная, слишком нудная, аморфная. Поэтому тот факт, что она замужем за чернокожим режиссером, даже если он не черный, а всего лишь молочношоколадный, публику не интересует. Эдна есть Эдна. Солидная, зависимая, скучная. Но Эмералд – это Эмералд, и все, что она делает, даже если она отправит назад в магазин пережаренный стейк, вызывает огромный интерес у публики – и все из-за ее колдовского обаяния. Вот так, дорогая… А, так-то лучше, Фред, – Дафни облегченно вздохнула, когда Фредди удалось наконец впихнуть ее в платье.
– Вас к телефону, мистер Ланглан. – В комнату робко заглянула горничная, смущенная красотой Сабрины и солидностью Дафни.
– Кто это? Я занят. – Фредди суетился с оборками, обрамлявшими все еще аппетитную фигуру Дафни.