Шесть фильмов, в которых она снялась в последние три года, оказались ниже среднего уровня. Они были просто из разряда потерпевших фиаско. Эмералд уже была согласна на любые съемки, в любой части света – везде, где бы ей предложили хотя бы двадцать пять тысяч, где бы оплачивали дорогой номер в лучшем отеле недалеко от места съемки, где бы гарантировали оплату еженедельных расходов в пятьсот долларов, где бы она смогла поддерживать на уровне свой гардероб.
Ее уже не волновало, хороший ли фильм, плохой ли, средний ли. Главное было поддержать свой жизненный стиль, не уронить марку.
Хотя она и продала свой особняк в Беверли Хиллз, купив дом поменьше, но все равно он был равноценен маленькому сокровищу, этот домик в горах Беверли. И он стоил денег. Всех денег, что она зарабатывала. Не в силах бороться одна, без надежного спутника жизни, Эмералд начала искать утешение в водке. В море водки. Водкой с апельсиновым соком начиналось утро, всю вторую половину дня шла водка со льдом, вечером – бутылка за бутылкой шампанское, и это независимо от того, работала она или нет. И, наконец, после ужина – арманьяк. Ее алкогольное расписание могло бы свалить и сильного мужчину.
По мере того как ее фильмы становились все хуже, Эмералд глушила боль, прибегая к новым средствам. Сначала – затяжки наркотиком. Потом – порошки. Эти проклятые белые порошки так бодрили. Она вновь ощущала себя молодой, удачливой, жизнерадостной и любвеобильной. Но удовольствие было дорогим, и вот она уже начала продавать свои драгоценности.
Ванесса Вандербилт была вовсе не такой жесткой, как это могло показаться по ее резким манерам. Маска суровой деловой женщины скрывала натуру великодушную и чувствительную. Но, как учил отец, человек человеку волк и в этом мире выживает хитрейший. В бизнесе не было места эмоциям. С четырехлетнего возраста отец вдалбливал ей в голову мысль: «В бизнесе орудует стая щук, любовь моя! Береги свой маленький задик, дорогая, иначе акулы раздерут его на завтрак, запомни мои слова».
Ванесса, примерная дочь, строго следовала наказам отца и вскоре стала еще более хитрой и изворотливой в бизнесе, превзойдя своего учителя. Нефтяные шейхи, арабские торговцы оружием, менеджеры суперзвезд, американские политики – это был круг деловых знакомств Ванессы, и она умела извлекать выгоду первой, не дожидаясь, пока начнут эксплуатировать ее.
«Каждый в душе потребитель. Никогда не забывай об этом, малышка, – учил отец. – И если человек все-таки забывает об этом, он становится неудачником, и упаси тебя Боже, детка, иметь с такими дело».
Так рассуждал Люк Хиггинс, непревзойденный авторитет Петтикоат Лейн, который всю неделю трудился в своем магазине подержанной мебели, а по субботам учил жизни целый выводок своих детишек. Каждое субботнее утро в своем захламленном магазине на окраине Петтикоат Лейн, совсем недалеко от Элефан энд Касл, где Ванесса посещала местную общеобразовательную школу, Люк Хиггинс обделывал свои делишки. Так что Ванесса с детства узнала цену не только фунта, но и доллара, йены, франка и рубля.
Пожалуй, определение «скупщик краденого» было слишком сильным для Люка, поскольку ему удавалось обходить закон, занимаясь только собственностью, украденной в других странах. «Интерпол», хотя зачастую и подступал вплотную к таким делам, так никогда и не вышел на Люка, который, по его же словам, был «слишком хитрым малым». Исповедуя философию Робин Гуда, этот обаятельный, жизнерадостный парень с рыжими кудрями и усами, сильным мускулистым телом, всегда давал шанс беднейшим своим клиентам продать что-либо законным путем. Но с клиентами из Италии, Франции, Германии, которые переправляли ему украденный товар, он был беспощаден.
Драгоценности, видеокамеры и другие предметы, которые получал Люк от своих клиентов, были добычей воришек с французской Ривьеры или лыжных курортов Гштада и Сен-Мориса. К Люку попадали и мелкие побрякушки, которые милые дамы забывали уложить в сейфы вместе со своими бриллиантовыми кольцами по сорок карат и бриллиантовыми ожерельями стоимостью по полмиллиона долларов. Это были так называемые «дневные» украшения: золотые цепочки, часы «Картье» или «Пьяже», серьги с бриллиантиками по одному карату, затейливые браслеты. Женщины, у которых все это исчезало, были настолько состоятельны, что они зачастую даже не заявляли об утере таких мелочей в страховые компании, поскольку все равно приходилось бы тратиться на премии. А золотую цепочку от «Булгари» стоимостью пять тысяч долларов можно было легко заменить на новую, так же, как и часы от «Картье» – и какое же это было удовольствие!
Через умелые руки Люка проходил и дорогой, уникальный товар, который ему удавалось сбывать через своих агентов в антикварные магазины Портобелло-роуд, Бермондсея и Кенсингтона.
Люк жил вполне счастливо; миловидная жена, родом с Ямайки, его обожала и не позволяла себе дерзостей, как эти наглые негритянки из Нигерии и Уганды. А он в ответ был хорошим отцом, кормильцем и превосходным учителем, от которого четверо его детей почерпнули многое.