Он просматривал их, сияя от возбуждения. Полногрудые красавицы в черных кружевных неглиже, с широко раздвинутыми ногами, все они были на одно лицо. Лицо Эмералд Барримор. Кэлвин вырезал фотографии своего идола из других журналов и аккуратно наклеивал их на тела похотливый юных созданий из мужских журналов. Эмералд, его Эмералд. Его королева.
Увидев в газетах снимки, сделанные при выходе Эмералд из тюрьмы, Кэлвин расстроился. Но в еще большую ярость повергла его заметка, опубликованная в это же время в «Америкэн Информер».
Кэлвин скомкал газеты и закинул в самый дальний угол камеры. Это она виновата, эта черноволосая ведьма, бездарное ничтожество. Именно из-за Хлои Кэррьер оказалась Эмералд в таком положении. Все из-за нее. Но она поплатится за это. Как только он выйдет отсюда, она сполна ответит за все свои грехи.
Сэм ворвался в мастерскую Фредди и прямиком направился к бару. Ни диване и столе сверкали атласные и кружевные, расшитые бисером платья для начинающих актрис. Журналы мод из Италии, Франции, Англии кипами лежали на полу. Рыжая кошка устроилась на подоконнике, жмурясь в лучах жаркого солнца Санта-Моники. Из окна Сэм видел загорелых подростков, которые натирали себя маслом для загара, катались на серфингах, поглощали «хот-доги» и смеялись. Смеялись. Ха! Суждено ли ему еще когда-нибудь смеяться? Сможет ли он?
– Кого ты трахал, ты, маленький, грязный педераст? – резко спросил Сэм, опрокинув порцию виски и наливая следующую.
– Никого, никого, клянусь. Любовь моя, я был верен тебе.
– Скажи мне правду! – закричал Сэм. – Кого? Кого? Я знаю, что у тебя кто-то был, знаю. Я подцепил этот чертов СПИД, ты наградил меня им, ты, ублюдок.
– О, Боже, нет, нет, не может быть! О, Бог мой, как это могло случиться? – Фредди рухнул в ворох тканей, разложенных на кушетке, и разразился слезами.
– Только не устраивай мне этих идиотских слезливых сцен, ты, ублюдочный гомик. – Сэм был вне себя от ярости.
Кошка на подоконнике подняла голову и, решив, что ей здесь явно не место, с достоинством прошествовала на кухню.
– Только один раз, – всхлипывая, признался Фредди. – Один раз, дорогой.
– Не называй меня «дорогой», – грубо произнес Сэм. – Где? Когда? С кем?
– О, Боже, Сэм, я люблю тебя, ты же знаешь. Боже, я не знаю, почему, клянусь, я даже не знаю, как, но…
– Ну, продолжай! – Губы Сэма сжались в тонкую линию.
Он так кипел от злости, что готов был взорваться. Лицо стало пурпурным, а сердце бешено колотилось, как будто на грани приступа.
– Это было два года назад. – Фредди вытер воспаленные голубые глаза отрезом шелка «Фортуни» по сто долларов за ярд. – В бане.
– В бане! Дерьмо! Продолжай, с кем?
– Я не помню, – захныкал Фредди.
– Вспомнишь! – Сэм схватил его за сиреневый кашемировый свитер и приблизил свое лицо вплотную к лицу Фредди. – Вспоминай, черт возьми, или я убью тебя.
– О, Сэм… Сэм. Это было ужасно, ужасно. Я не мог сопротивляться. Я принял наркотик. Бог знает, зачем я сделал это. Я же люблю только тебя. Ты знаешь.
– Заткнись, подонок. Я хочу подробностей. Все до мелочей.
Глотая слезы, Фредди попытался объяснить. Однажды ночью из Акапулько прилетел его приятель. Он привез новый наркотик.
– По сравнению с этим «Акапулько гоулд»[20] просто «Мальборо», – широко улыбаясь, сказал Хью.
Они выкурили две сигареты и вознеслись к таким высотам, что не могли даже вспомнить, какой был день недели, и тогда Хью предложил сходить в баню. С тех пор как Сэм стал любовником Фредди, бани были строжайше запрещены для них обоих. Но наркотик взял свое – для Фредди в тот момент запретов не существовало.
В бане царило обычное для субботнего вечера сумасшествие. Фредди и Хью вымылись под душем и отправились в сауну. Тридцатидевятилетний Фредди, невысокий красивый блондин, всегда привлекал особое внимание. И хотя в последние несколько лет он приберегал себя только для Сэма – за исключением очень редких заходов на сторону, которые он держал в строжайшем секрете, – но в тот момент, одурманенный наркотиком, Фредди был не только на верху блаженства, но и выглядел необыкновенно сексуально. К нему тотчас подошли три великолепных молодых самца, которых он как раз этим утром видел на пляже, когда они растирали друг друга маслом для загара. Фредди в блаженной истоме отдался во власть молодых красавцев. Ощущение было умопомрачительным. Полный экстаз. Вокруг стояли еще трое-четверо наблюдателей.
– Не останавливайтесь, – умолял Фредди. – Я хочу еще.
