– Когда я смогу снова увидеть вас, Хлоя? – Рука Филиппа легко скользнула по ее позвоночнику. Внезапно Хлоя почувствовала знакомый прилив желания – уже несколько месяцев это ощущение не посещало ее. – Завтра? – Его глаза… какого же цвета они были? Серые? Зеленые? Голубые? Глаза хамелеона, они посылали ей страстный призыв.
– Но завтра же воскресенье. У меня тонны диалогов, которые надо выучить, новый сценарий надо почитать и…
– Дорогая! – вмешалась Ванесса, ее рыжеватые кудри приплясывали, а торс распирал кремовую кружевную блузку. – Никаких извинений, я думаю, тебе следует пригласить его к себе домой, – прошептала она сквозь сжатые зубы, посылая ей под столом довольно ощутимые сигналы своими крошечными атласными туфельками.
– Мы с Ричардом тоже приедем. Не беспокойся, – вступила в разговор Дафни, которая заметила, что Хлоя начала колебаться. – Я знаю, что по воскресеньям у тебе нет прислуги, а ты ненавидишь готовить. Так что завтра по дороге к тебе Ричард остановится у «Нэйт-н-Элз» и возьмет их шотландского копченого лосося, сливочного сыра и еще что-нибудь из деликатесов. И устроим пикник на берегу. Это ли не здорово, дорогая? Прямо как в Англии.
Ричард застонал. В свои шестьдесят пять он чувствовал себя немножко староватым для пикников на берегу, не говоря уже о том, что ему совсем не улыбалась перспектива заезжать в воскресенье в «Нэйт-н-Экз», чтобы встретить там знакомых бездельников из Беверли Хиллз. Но в их отношениях лидером была Дафни, так что Ричарду ничего не оставалось, как изобразить на лице улыбку.
– Хорошо, – сказала Хлоя в ответ на усмешку Ванессы. – Мы все соберемся на пикник.
– С шампанским, – добавила Дафни.
– Naturellement,[19] – сказал Филипп с улыбкой, которая определенно все больше завораживала Хлою. – Шампанское за мной.
– «Дом Периньон», – предупредила Ванесса. – На пикниках пьют только это шампанское.
– Конечно, с удовольствием. – Филипп склонил голову в легком поклоне, его глаза неотрывно смотрели в глаза Хлои.
«Ну, вот и началось», – подумала она.
Ухаживания длились недолго. Физическое совершенство Филиппа так быстро очаровало Хлою, что она даже не успела осознать, что же с ней произошло. Для женщины, которая всегда ценила духовную близость с мужчиной, внезапно это потеряло всякую ценность.
Они начали встречаться каждый уик-энд, затем через ночь, а вскоре и каждую ночь. Потом он перевез многие свои вещи в дома Хлои на побережье и в Беверли Хиллз. Через пару месяцев они решили, что глупо ему тратить деньги, снимая квартиру, в которой почти не бывает, и Филипп переселился к Хлое насовсем.
Он по-прежнему писал статьи для «Пари Матч», «Жур де Франс», иногда для «Огги» или «Темпо». Это занимало почти весь его день. Поскольку Филипп хорошо владел цифрами и у него была легкая рука в биржевых прогнозах, Хлоя позволила ему вкладывать в бизнес часть ее средств. Филипп это делал так удачно, принося ей стабильный доход, что в конце концов Хлоя уволила своего менеджера и позволила Филиппу полностью распоряжаться ее финансами.
– Дорогая, он просто прелесть, но он, как бы это сказать… – пыталась предостеречь ее Ванесса несколько недель спустя.
– Скучный? Утомительный? Себе на уме? – смеялась Хлоя. – Я знаю, Ванесса. Я не так глупа. Я понимаю, что он не Эйнштейн. Не знаю, что со мной, похоже, он владеет моим генетическим кодом. – Она подумала о проведенной ночи, о той страсти, с которой они предавались любви, пока в пять утра ей не пришлось вставать, чтобы отправляться на студию.
– Ну, не знаю, что уж он там с тобой делает, но тебе это, похоже, на пользу, – сказала Ванесса. – Ты давно уже так хорошо не выглядела.
Хлоя покраснела. Ночи и дни, проведенные с Филиппом, были удивительны. Этот человек был просто неистощим. Если они не занимались любовью, он держал ее в своих руках, гладил ее волосы, говорил ей о том, как она прекрасна. Для тридцатидевятилетнего мужчины такая откровенная нежность была необычна. И Хлое это нравилось. И нравился Филипп. Все больше и больше.
Она все еще вспоминала Джоша. Иногда он звонил ей из Англии или откуда-нибудь еще. Первая пьеса, которую он поставил, потерпела полный провал. После этого он исчез на год, и Хлоя даже не представляла, где он мог находиться. Ходили слухи, что он эмигрировал в Австралию, или же говорили, что он живет с парой семнадцатилетних близнецов. Пишет музыку. Выступает в барах, мужских клубах. И вдруг, выплыв из неизвестности, он позвонил ей.
– Привет, Хлоя, любовь моя. Как ты?
Она не могла поверить, что сердце может так забиться от одного его голоса. «Как у глупой школьницы», – ругала она себя потом, после их короткой, но приятной беседы.
