– …и вместе все это составляет бит-карту, – вещал он. – Я работаю с мягким диском, чтобы бит-карта обладала максимально высоким качеством, а значит, и изображение было максимально четким. Вот, собственно, это и есть растровая графика.
– Графика Боба Марли, – пошутила Куколка, и Тарик больше не сказал о своей работе ни слова.
О чем еще они говорили? Впоследствии, когда Куколка пыталась понять, кем же на самом деле был Тарик, она так и не смогла вспомнить ничего интересного. Хотя вроде бы разговаривали они о многих вещах – о чем-то серьезном и о чем-то совершенно тривиальном, об общеизвестном и о самом сокровенном. Если забыть о том, каким Тарик стал, рассказывая о компьютерах, то в целом он оказался очень приятным и легким собеседником. Вот, пожалуй, и все.
Они решили обменяться телефонами. Тарик пошел искать листок бумаги, потом просто вырвал его из ежедневника, написал на нем зеленым фломастером номер и подал Куколке. Она хотела записать свой номер, но он снова встал, куда-то ушел и вернулся с роскошным, дорогим мобильником.
– Классный, да? – сказал он, демонстрируя телефон в корпусе из нержавеющей стали. – Это Nokia P99 с плеером MP-3. У него даже есть собственный набор звуковых сигналов – мини-симфония, сочиненная Юн Чун Хи.
Поскольку Куколка промолчала, Тарик задумался, словно не зная, что еще добавить, то открывая экран мобильника, то закрывая его. Потом посмотрел на Куколку, улыбнулся и добавил:
– Да хрен с ней, с симфонией Юн Чун Хи! Она, в общем-то, полное дерьмо. Я отыскал классный сайт для загрузки музыки в качестве звукового сигнала. Благодаря этому сайту можно стать кем угодно. – Он поднес телефон к Куколке и нажал на какую-то кнопку. – Вот смотри, что будет, если, скажем, мне позвонит шеф. – На экране появилось коротенькое видео с Голлумом из «Повелителя колец», а в качестве звукового сигнала Тупак Шакур[1669]исполнил Thugs Get Lonely Too.
Куколка рассмеялась. Это было действительно очень забавно и, с ее точки зрения, куда лучше и интересней рассказов о растровой графике. Она назвала Тарику свой номер телефона, и он тут же ввел его в память, а потом спросил, какую музыку она предпочла бы для личного сигнала.
– Ты можешь выбрать рэп, или техно, или… да что угодно! И любой образ.
– Тогда, может, лучше классику? – спросила Куколка.
– Классика – это классно! – заявил Тарик, хотя его, похоже, несколько удивил столь неожиданный выбор.
– А твой телефон играет… ну, скажем, Шопена?
Тарик попросил ее произнести это имя по буквам, несколько мгновений смотрел на экран, затем радостно воскликнул:
– Да вещей Шопена тут сколько угодно! Может, ты назовешь любимое произведение? Иначе каждый раз, как ты позвонишь, мне придется выслушивать целый концерт.
– Да, есть одна вещь, – призналась Куколка. – Найди ноктюрн фа минор.
Телефон что-то прочирикал, когда Тарик быстро-быстро пробежал пальцами по кнопкам. Затем он сфотографировал Куколку и сказал:
– Теперь смотри: вот, например, ты мне позвонила… – На экране телефона появилась смеющаяся физиономия Куколки, зазвучали знакомые такты ноктюрна Шопена, и Тарик спросил: – Неужели эта муть тебе действительно нравится?
– Да, иногда это очень приятно послушать, – ответила она.
Они еще час провели, мило общаясь подобным образом, и Куколка уже начала сомневаться, что за этим последует продолжение. По всей вероятности, нет. «Возможно, этот Тарик – действительно не по девочкам, – думала она, – уж больно он хорош собой, да и познакомились мы во время празднования Mardi Gras на гей-параде. Ну и ладно, значит, так уж мне сегодня повезло». Она встала, собираясь уходить и уже начав извиняться, что слишком засиделась. Затем она обняла его на прощание и быстро поцеловала в щеку, заранее решив, что объятие будет исключительно дружеским, как и мимолетный, хотя и теплый, поцелуй, а потом она уйдет.
Вот только поцелуй этот оказался отнюдь не дружеским и не прощальным.
Над заливом вдруг поднялся ветер, прилетевший с океана, и с силой ударил в оконное стекло. А потом все снова стихло, погрузившись в ночную тьму.
Тарик откатился к самому краю широченной кровати, на которой разметались их обнаженные тела, и вытащил из валявшихся на полу джинсов маленький квадратный кошелек из пластика. Затем, встав на колени, расстегнул на кошельке молнию и, придерживая свободной рукой эрегированный член, щедро посыпал его белым порошком, которого в кошельке оказалось довольно много, так что какую-то часть он даже просыпал на пол. Затем он предложил Куколке нюхнуть порошок. Она согласилась. У нее сразу как-то странно свело челюсти, и она невольно с силой стиснула зубы, но потом… вдруг почувствовала небывалый прилив сил и бодрости, и ей стало так хорошо!
Она откинулась на постель, и Тарик, склонившись над ней, насыпал немного порошка ей на грудь вокруг сосков. Он поцеловал ее, затем, вдохнув порошок, стал ласкать языком каждый сосок по очереди. Потом он сел и протянул пластиковый кошелек Куколке. Наркотиков там было куда больше.
– Оставь себе, – сказал Тарик.
– Уверен? – спросила Куколка.
